Навигация
Вернуться   Gothic Game Online World > Литературные игры > Свободные ФРПГ

Ответ
 
Опции темы
  #811  
Старый 19.02.2018, 23:50
Аватар для Долорес
Долорес Долорес вне форума
ФРПГ-персонажи
 
Регистрация: 05.01.2018
Сообщений: 103
Репутация: 5
По умолчанию Re: Готический особняк

- Проснись...
И я открываю глаза. Нежное утро расцвечивает мою спальню в пастельные тона, мое тело наполнено энергией, и я легко поднимаюсь и с улыбкой распахиваю шторы. За окном, как всегда, ранчо и степь за ним. Солнце еще не поднялось, но его свет бьет из-за горизонта, обещая прекрасный и светлый день. Я слышу, как приветствуют светило все наши животные, они тоже уже проснулись и радуются новому дню. Наверняка и папа уже не спит!
Пока я проделываю утренние процедуры, солнце показывается краешком. Я не вижу это, но чувствую, как света становится больше в мире. Куда бы поехать сегодня? Обдумывая варианты, я одеваюсь и подхожу к комоду. Открываю верхний ящик, где лежит расческа... Но кроме расчески там оказывается что-то, чего тут никак не может быть. Сначала я отшатываюсь, но потом опасная грация этого предмета притягивает меня к себе. Я осторожно провожу пальцем по черной рукояти...
- Это револьвер.
Я снова отшатываюсь, верчу головой, но рядом никого нет.
- Я здесь, - снова раздается голос, но я не могу понять, откуда. На всякий случай открываю шкаф, но там никого нет.
Наклоняюсь проверить пол под проватью - нет... Да и кому бы пришло в голову прятаться в моей комнате?
- Где - здесь?
- Здесь. В твоей голове.
Господи, я что, сошла с ума?
- Не сошла, - отвечает голос. Голос в моей голове отвечает на мои мысли. Он говорит мне, что я не сошла с ума. Я слышала, что все сумасшедшие уверены, что они совершенно нормальны... Но я не думаю, что слышать голоса в голове - нормально. Может, меня еще можно вылечить? Голос хмыкает.
- Уже пытались. Но я хорошо прячусь. У меня будет для тебя подарок. Позже. Бери револьвер и иди.
Брать оружие? Зачем? Голос не ответил, но руки мои сами уверенно взяли смертоносную вещь. Нет, я не смогу носить ее в руках. Да и зачем? Ноги принесли меня в отцовскую комнату. На вешалке для галстуков висит кожаный пояс с кобурой... Как будто под этот самый револьвер. Руки снова самостоятельно застегнули пояс поверх платья и поместили оружие в кобуру. Так уверенно, будто уже не раз это проделывали... Но я ведь даже не знаю, как нужно стрелять? Попыталась поправить пояс - одна моя рука хлопнула по другой. У меня раздвоение личности, точно. Нужно показаться доктору. Срочно! Но сначала захватить мольберт и кисти с красками. Это всегда успокаивает меня.
Я спускаюсь в кухню, там мама хлопочет с завтраком. Обнимаю ее сзади за талию, целую в щеку, улыбаюсь, подхватываю с тарелки пару ароматных блинов, и, поедая их на ходу, выхожу на улицу. Солнце уже поднялось над горизонтом и теперь быстро катится вверх по небосклону. Я опускаю на пол мольберт, раскидываю руки в стороны, приветствуя светило. Насладившись им сполна, оборачиваюсь - отец, как всегда, погружен в созерцание природы с неизменной чашкой чая в руках.
- Доброе утро, папа! Хорошо спал?
- Неплохо, - улыбается он. - Отправляешься рисовать природу?
- Да, пожалуй, - отвечаю я, не желая его расстраивать. Вдруг это временное помешательство? Кажется, вчера я слишком долго находилась под палящим солнцем.
- Возвращайся до темноты, - напутствовал он меня, и я направилась седлать лошадь. После вернулась за мольбертом, подвесила его к седлу и, махнув на прощание дому, отправилась в город. Нужно пополнить запас красок и заехать к доктору.
- Доктор тебе не поможет, - снова встрял голос в моей голове. Как же это жутко. - Уезжай в безлюдное место, мой подарок будет готов через четыре часа и две минуты.
За это время я успею в город и выехать в степь... Но нужно торопиться. Я стукнула пятками лошадь, подстегивая ее скакать быстрее.
Но почему я это делаю? Я ведь совершенно не хочу слушаться этого голоса, я не хочу оказываться в безлюдном месте в указанное им время! Не знаю, что там за подарок, но это все пугает меня. Но к доктору, пожалуй, действительно не нужно. Тогда к кому? Меня захлестнуло отчаянье пополам с паникой, и я снова ускорила лошадь. Скорее, к людям!
Где-то в самых недрах моего сознания бился разум, который говорил мне, что поводов для паники нет, что все живы и здоровы, я же видела их только что своими глазами, а больше мне ни за кого так беспокоиться не нужно, потому что я сама сейчас в полном порядке, за исключением, может быть, голосов в голове... Того, что приказал мне взять револьвер, и я не смогла ослушаться, и того, который говорил мне, что нет поводов для паники. Сколько же их? В очередной раз подстегивая лошадь, я пыталась вслушаться в себя, но в голове спорили уже десятки голосов, разбиваясь на лагеря и выдвигая то одну, то другую точку зрения на происходящее, а я сама - крохотная на их фоне - забилась в угол и сжалась там в комок, и снова и снова подгоняла лошадь, пока не замаячил в поле зрения город - и принес с собой чувство тревоги.
__________________
У бурных чувств неистовый конец...

Последний раз редактировалось Долорес; 19.02.2018 в 23:52.
Ответить с цитированием
  #812  
Старый 21.02.2018, 17:54
Аватар для Оксиуранус
Оксиуранус Оксиуранус вне форума
ФРПГ-персонажи
 
Регистрация: 10.11.2017
Сообщений: 9
Репутация: 5
По умолчанию Re: Готический особняк

Когда призрак свалил, пройдя сквозь стену, Оксиуранус решила было, что гад таким образом решил уйти от разговора. Но как только она приготовилась выкрикнуть ему вдогонку несколько непечатных слов, тот всё таки вернулся. Забыл, что его собеседница -- существо, всё же, из плоти и крови. Не обученное всяким привиденческим фокусам.
Следуя за прозрачным мужчиной, Окси нахмурено пыталась составить план дальнейших действий. Нельзя же было сразу заявить новому знакомому, что ламии требуется информация о всех здесь живущих. Вряд ли он в таком случае её предоставит. Тем более, взамен Оксиуранус дать ничего не могла. Сейчас следовало задружиться с призраком, войти ему в доверие, дать ему раскрыться. А уж потом как-то вытаскивать из него сведения. Но как это сделать. Уж что-что, а находить с кем-то общий язык Окси давалось с трудом. Вот Хейди это удавалось легко. Она даже смогла подружиться с королевской ламией с Шестого уровня -- вряд ли бы у хранительницы возникли коммуникационные проблемы с обычным призраком.
Летающий мужик продолжал двигаться по извилистым, но в то же время однотипным коридорам подземелья. Это сбивало столку и не давало Оксиуранус хоть как-то определить своё местоположение. Возвращение к себе в комнату могло стать проблемой. Тем не менее становилось теплее. А значит вскоре можно было продолжить знакомство.
- Елееенаааа... - снова завыл призрак. Ламия от неожиданности аж вздрогнула.
- Видимо скучаешь, по совей Елене, да? - говорить на ходу было трудно, но не так сложно как на холоде. - Знаешь, у меня тоже есть друг, далеко... с которым мне пришлось расстаться. Это хоть и недавно произошло, но, мне кажется, я тебя понимаю. Тяжело вот так быть вдали от тех, кого любишь, да?
Оксиуранус секунду помолчала, все эти слова о дружбе и любви давались ей крайне не легко. Сентиментальность не то качество, которое ценилось в ламиях.
- Я тут недавно, как понимаешь. И от друга я бы не отказалась. Как думаешь, мы могли бы стать друзьями? Может так легче будет справиться с потерей.
Фу. Окси была сама себе противна. Хорошо, если призрак её слушал. Повторять всю эту лирику очень не хотелось.

Последний раз редактировалось Оксиуранус; 21.02.2018 в 18:07.
Ответить с цитированием
  #813  
Старый 24.02.2018, 16:29
Аватар для Клементина
Клементина Клементина вне форума
ФРПГ-персонажи
 
Регистрация: 09.02.2018
Сообщений: 6
Репутация: 5
По умолчанию Re: Готический особняк

Спойлер:
Пост, написанный совместно с мистером Белой Вороной


Солнечный луч пощекотал Клементину по щеке, пришлось открывать глаза. Уснула она совсем недавно, и ни капли об этом не жалела - Маркус оказался потрясающим! Он как будто чувствовал ее лучше, чем она сама себя. Вот и сейчас - она только вздохнула, а он что-то проворчал и сильнее сжал ее в объятиях. На его плече спалось просто замечательно, к девушке вернулись сторицей все потраченные за ночь силы. Но работа не ждет, как бы ни хотелось ей оставить ее навсегда и провести время с майором. И так выплачивать издержку из собственного кармана, если Мейв разозлится. Осторожно высвободившись, Клементина неслышно поднялась с кровати, быстро оделась в свое любимое платье, оставшееся с вечера на стуле, и вышла из комнаты. В конце коридора ванная, и она сейчас очень не помешает.
Тем временем черный майор, проснувшись и немного поворочавшись на кровати, еще не до конца вышел из состоянии сна. Парень слегка подрёмывал с полузакрытыми глазами, но яркий свет утреннего солнца не давал ему спокойно лежать в постели. “С пробуждением” - промелькнула мысль в голове Маркуса и он стал постепенно подниматься. На его сонном и опухшем лице выступила улыбка. Давно он не проводил время с таким удовольствием, наслаждаясь приятным обществом, как в эту ночь с Клементиной, и спать на мягкой и теплой постели, а не на седле, накрытым ковриком, под открытым небом и на голой земле у костра. Хоть такая обстановка была довольно романтичной, но спать в прохладное время года… такое и врагу не пожелаешь. Окончательно придя в себя после сна, Уоррен подошел к шкафу и осмотрел в зеркале свои перевязанные раны. Из любопытства он хотел аккуратно снять повязку, ухватившись пальцами за её край, но, передумав, отпустил повязь, оставив свои увечья для врачебного осмотра. Уоррен достал полотенце из шкафа и, выйдя за дверь, пошел в ванную комнату. Дернув за ручку, Уоррен попытался открыть дверь, но она была заперта изнутри. Маркус, прислонившись к стене, стал ожидать, осматривая пустой коридор.
За десять минут Клементина полностью вымылась, согнав с себя остатки разнеженности после сна. Еще несколько ушло на яростную сушку волос - полностью высушит их только здешний зной, но теперь с них хотя бы не лилось. Здесь же стоял шкаф с одеждой. Вчерашнее платье она постирает позже, времени будет много. Поперебирав вешалки, девушка облачилась на этот раз в комплект - пышную синюю юбку, разрисованную большими голубыми цветами, и легкомысленную белую блузку. Подходящий для такого хорошего утра наряд. И распущенные волосы хорошо смотрятся. Собрать в прическу их можно будет потом.
Маркус, все ещё находясь за дверью, начал постепенно терять терпение: слишком долго ванная комната находилась взаперти. Он подошел к двери, чтобы стуком поторопить запертого господина, однако кавалерист не успел сделать это. Дверь отворилась и из комнаты вышла Клементина, тихонько мурлыкая под нос какую-то приевшуюся песенку - и столкнулась с Маркусом лицом к лицу.
- Доброе утро, ковбой, - ласково улыбнулась она.
- Доброе утро, - улыбнувшись, ответил Уоррен. - Как тебе спалось этой ночью?
- Почти не спалось, - хихикнула Клементина. - Как и тебе. Но я все равно чувствую себя отдохнувшей, - девушка погладила черного парня по щеке, - спасибо тебе, Маркус, за замечательную ночь. Я впервые почувствовала себя настоящей женщиной, а не объектом пользования. Мне было очень приятно с тобой, - девушка отвернулась, - и я не возьму с тебя ни цента. Комната твоя до полудня, можешь еще отдохнуть.
- Боюсь, миледи, я больше не смогу выделить для себя хотя бы минуту времени на отдых, - сказал Маркус, - мне нужно уйти, и вряд ли я уже появлюсь в Свитуотере. Моя миссия здесь завершилась - преступник убит, город теперь в безопасности. Но я хотел предложить тебе, Клементина, вместе со мной покинуть это заведение, если ты, конечно, на это…
- Согласна, - перебила девушка. - Нужно только уговорить Мейв отпустить меня, - Клементина крепко обняла майора, - Мне надоел этот город, и я хочу убраться отсюда, как можно дальше.
- Тогда поторопимся. Идем, - сказал Маркус, - спустимся вниз и попытаемся договориться с твоей хозяйкой.
- Ну уж нет, - отстранилась Клементина. - Сначала иди, куда собирался, - она отодвинулась с дороги и слегка подтолкнула Уоррена в сторону ванной. - А я пока подумаю, что мне стоит взять с собой.
Как только Маркус закрыл дверь за собой, она перестала улыбаться. Ей было страшно - она слишком много времени проработала здесь, слишком многих людей повидала, и знала, что мир снаружи куда более жестокий, чем казался ей, когда она еще жила на ферме. Выжить в нем будет нелегко. А значит, кроме одежды - сколько там той одежды! - нужно взять с собой и оружие… Может, Мейв согласится отдать что-нибудь из своего арсенала? У нее ведь целый склад того, что она отобрала у расшалившихся гостей.
__________________
В тебе нет черствости...

Последний раз редактировалось Клементина; 24.02.2018 в 16:31.
Ответить с цитированием
  #814  
Старый 25.02.2018, 22:04
Аватар для Сайзут-рептилия
Сайзут-рептилия Сайзут-рептилия вне форума
ФРПГ-персонажи
 
Регистрация: 09.02.2018
Сообщений: 6
Репутация: 5
По умолчанию Re: Готический особняк

Что он хочет иметь в комнате? Да что это за учебная академия, где учитывают малейшие капризы учеников?! Если бы Сайзут вырос на планете Земля и знал ее историю, то мог бы сказать о себе, что довольствуется поистине спартанскими условиями. Жизнь с ранних лет приучила его к отсутствию роскоши. Есть кровать – уже хорошо. Тепло – просто замечательно. Есть где умыться – это почти уже осуществление мечтаний.
Кресло ему дали, была здесь и причудливой формы кровать, правда, староватая, но сойдет. И вдобавок обещали сделать ванную. Что еще надо-то?
– Большшше ничего, учитель, здесь уже есссть всё, что мне нужно, – проговорил Сайзут, чуть поклонившись Снейпу.
Чуть подумав, он, тем не менее добавил:
– Есссть где-то в замке месссто, где я мог бы тренироватьссся, не риссскуя причинить вред ученикам и учителям? Коридор для этого не годитссся.
__________________
Fight!
Ответить с цитированием
  #815  
Старый 28.02.2018, 00:03
Аватар для Nataly de Kelus
Nataly de Kelus Nataly de Kelus вне форума
Участник ТК
 
Регистрация: 13.05.2012
Адрес: Минск
Сообщений: 1,341
Репутация: 763763763763763763763
По умолчанию Re: Готический особняк

- Она близко, - призрак подплыл к стене и приложил к ней ладони, - и вот её уже здесь нет. Она не хочет... Дружить со мной, - он отплыл от стены и двинулся дальше по коридору, который уже явно забирал вверх. - Никто не хочет дружить со мной. Я - Кровавый Барон, убийца, обреченный на вечные муки... Я трус, который даже не смог уйти за грань после того, как убил женщину, которую любил.
Он помолчал и громыхнул цепями.
- Я могу избавиться от них в любой момент, но не хочу. Они напоминают мне, какой груз вины лежит на моей душе. Ты, змеедева, тоже не захочешь со мной дружить. Тут есть куда более приветливые сущности. Я просто выведу тебя наверх и ты больше никогда меня не увидишь.
Барон резко остановился, покачался из стороны в сторону и резко метнулся к ламим:
- Или я убью и тебя тоже. Заморожу насмерть.
_______________________

Северус недоуменно поднял бровь. Впрочем, если студент все-таки определится в своих желаниях, он волен натаскать в эту комнату все, чего пожелает, только бы это не было чужой собственностью. А про тренировки стоило бы подумать. Впрочем, идея есть.
- А вы не хотели бы вести спецкурс по физическлй подготовке? Нашим студентам было бы полезно изучить боевые искусства... А то эти неучи только и могут, что палочками махать. Это помогло бы вам влиться в коллектив, помимо других очевидных бонусов.
Зельевар взмахнул палочкой, усмехнувшись иронии - сам только что хаял такой подход к делу - и стал медленно ворожить, пристраивая ванную.
_______________________

Елену, вознамерившуюся просидеть в стене все оставшееся посмертие, или по крайней мере до того момента, как снова явится дракон, вдруг что-то дернуло и потащило. Притащило, как нетрудно догадаться, снова к девочке. Закатив призрачные глаза, Елена обратилась к потолку:
- Моё ты наказание! Мерлин, за что ты так суров со мной? Всю свою послежизнь я посветила продолжению твоего дела, а ты караешь меня!
Потолок безмолвствовал.
- Что ж, - Елена обратилась к девочке, - вдруг ничего не бывает. Вспоминай, что помогло тебе здесь оказаться.
__________________
Если здесь нет виноватых, я возьму вину на себя.
Сопротивление воздуха, скажем, бывает совсем неважным для тела с маленькой массой -
И я исчезаю на самом деле, стоя в молочном отделе, из очереди у кассы,
Как стрижи. (с) Серебряная Свадьба


Полезные ссылки
Спойлер:

Персонажи Готического Особняка
Все в мире - фигня, и только этот форум вечен. Поэтому:
Вырезать аудиокусочек из ролика ютуба
Кускоритель!))) (c) Sandrin
Земля - крестьянам! Заводы - рабочим! Внешний мир - экстравертам! (с)ууу
Ответить с цитированием
  #816  
Старый 28.02.2018, 01:08
Аватар для Сэм_Бекетт
Сэм_Бекетт Сэм_Бекетт вне форума
ФРПГ-персонажи
 
Регистрация: 05.01.2018
Сообщений: 166
Репутация: 5
По умолчанию Re: Готический особняк

Мерное покачивание и постукивание колес дали понять Сэму, что он вновь очутился в поезде. Второй раз за этот день. Однако широко распахнутые глаза увидели перед собой лишь темноту.
Вокруг не было никого. Сэм не знал этого – только чувствовал. Он лежал то ли на скамье, то ли на койке – и смотрел в потолок, не различая его во тьме. А поезд продолжал свой мерный ход, унося своего пассажира куда-то в неизвестность.
Время шло, глаза уже должны были привыкнуть к темноте, но этого не происходило. Оставалось одно – встать и попытаться на ощупь добраться до окна, попробовав его открыть. Сэм медленно приподнялся и принялся руками ощупывать стены. Он точно вновь стал Эндрю Россом, слепым пианистом, только на этот раз перед глазами даже не было бликов. Лишь сплошная чернота. Руки тоже не находили ничего – кроме сплошных гладких стен.
Осторожно, поочередно спустив с лежанки сначала одну, потом другую ногу, Сэм поднялся. Поезд шел медленно, упасть вряд ли грозило. Странно, что темнота не рождала страха – было только непонимание и неуверенность. Куда это его занесло?
Шаг за шагом Сэм продвигался вперед, ведя рукой по стене, которая по-прежнему была гладкой, не прятавшей в себе ни дверей, ни окон. Таких в поездах не бывает. Впрочем, а поезд ли это? Внезапно руки наткнулись впереди на заслон. Поиск ручки дал положительный результат. Сэм глубоко вдохнул, будто готовясь к прыжку в воду, чуть прикрыл глаза – и нажал на нее.
Сразу за дверью обнаружился новый вагон – даже без перехода, как это обычно бывает. Залитый лучами вагон-ресторан с расставленными тут и там столиками – и абсолютно пустой. Сэм медленно пошел вперед, постепенно привыкая к яркому свету. Вокруг ни души, нет даже следа людей, и почему-то от этого становилось не по себе, это пугало сильнее, чем темнота предыдущего вагона. Ведь в темноте может таиться как враг, то и друг. А пустота вокруг, даже налитая солнечным светом, дает однозначный ответ. Слишком уж однозначный.
Не зная, что ему делать, Сэм опустился на скамью за первым попавшимся столиком – так, чтобы солнце не било ему в глаза. Даже во сне он чувствовал боль. Она притупилась, будто отдалилась, но всё еще медленно тлела в теле, напоминая о себе.
– Ну и что теперь? Зачем я здесь? – он не заметил, как произнес это вслух.
– Может, ради встречи? – раздался совсем рядом чей-то голос.
Сэм поднял глаза и удивленно моргнул. Только что скамья напротив него пустовала, теперь там сидел Том. Такой же, каким Сэм последний раз видел его во Вьетнаме, ничуть не изменившийся, не постаревший. В голову пришла мысль, не дававшая покою уже несколько лет: если Том выжил, то должен был присутствовать в его жизни, так почему же не добавились новые воспоминания, связанные с братом? Или всё дело в том, что Сэм опять ничего не помнил?
– Как ты, Том? – он не слишком ждал ответа, скорее озвучил давно мучивший его вопрос.
– А ты как думаешь, брат? Стараюсь прожить достойно эту жизнь за двоих.
– За двоих? О чем ты?
– Ты знаешь. Я живу и за себя, и за нее. Я ответственен за то, чтобы она не погибла напрасно.
– Мэгги, – прошептал Сэм. Он помнил, это сложно забыть даже в череде квантовых скачков.
– Да, братишка. Ты обменял жизнь на жизнь. Не стоило так делать.
– Я… – Сэм покачал головой, не зная, что сказать в свое оправдание. Было ли оно? – Я просто хотел тебя спасти.
– Некоторые события должны случиться, – голос Тома звучал грустно. – Мы не знаем, почему кто-то гибнет, кто-то выживает. Но когда мы вмешиваемся, даже с добрыми намерениями, мы можем сделать всё только хуже. Погибла не она одна. Погибли, быть может, ее нерожденные дети, ее потомки…
– Но я меняю прошлое! Почему в одни события можно вмешиваться, в другие нельзя? – Сэм почувствовал, что, как и шесть лет назад, в нем закипает гнев. – Почему лишь там, – он указал пальцем вверх, – могут решать, кому жить, кому умереть?
– Откуда мне знать? – Том покачал головой, улыбнулся и всмотрелся в проплывающий за окном пейзаж. Сэм только сейчас понял, что они ехали по степи. – Наверное, всё настолько сложно, что лишь тот, кто там, в силах разобраться в этом временном водовороте событий. Наверное, потому ты всё еще не можешь контролировать свои скачки.
Они замолчали. Сэм, отведя взгляд от брата, наблюдал за проносящимися за окном редкими рощицами. Не такой он ожидал встречу с Томом.
– Ты меня осуждаешь за это решение? – спросил он наконец, снова повернувшись к нему.
– Я? Господи, Сэм, да как я могу осуждать своего брата? – воскликнул Том. – Того, кто рисковал всем, спасая мне жизнь? Но… – он помедлил. – И одобрить твоего решения не могу. Я всегда говорил тебе только правду.
– Да, – Сэм опустил глаза. – Только правду…
– И потому ты выбрал спасти его? Не меня? Ты всегда любил его больше!
Сэм устремил взгляд вперед, ничего не понимая. Секунду назад напротив него сидел Том, а теперь там была его сестра.
– Ты спасал чужую сестру, но бросил свою? – Кэти выглядела очень юной, совсем еще девчонкой. Но уже с синяками на шее и на руках. Сэм ощутил, как при одном взгляде на них его руки сжимаются в кулаки.
– Это не так, Кэти. Я пытался! Я говорил тебе не связываться с Чаком! Ты же не слушала!
– Ты говорил с ребенком! Ничего не понимающим, глупым ребенком! Ты должен был прийти, когда Чак впервые ударил меня! Должен был заступиться, должен был… – девушка поднесла ладонь к глазам, силясь не заплакать. – Боже, Сэм, мне так не хватало брата! Своего брата! Ты герой в облике чужих людей, почему не в своем собственном?
Что он мог ей сказать? Своей любимой сестре, хватившей лиха с этим Чаком? Не углядел вовремя, в своей еще жизни. А потом – вдруг получилось бы так же, как и с Томом?
– Может, это событие тоже нельзя было исправлять, – прошептал он.
Кэти вскинула голову, ее глаза блестели.
– Ты знаешь, Сэм, что это не ответ. Это – оправдание.
Конечно, он это знал. Он снова взглянул на ее руки – и потянулся к ним, словно надеялся прикосновением стереть следы побоев. Но, стоило ему дотронуться до нее, как Сэм понял, что перед ним уже был другой человек.
– Пойми ее, Сэм, – мягко произнесла Донна. – Мы больше требуем от тех, кто нам близок. От чужих людей мы ничего не ждем.
Сэм устремил такой отчаянный взгляд в окно, будто хотел убежать далеко-далеко в ту степь, скрыться навсегда под пологом ее высоких – в рост человека – трав. Но, понимая, что не убежать от своих ошибок, снова посмотрел на жену.
– Ты ждешь от меня удара? – она качнула головой. – Я много думала, Сэм. Почему человек, вернувший мне веру в мужчин, снова у меня ее отнял? Может, это было не случайно? Может, не всё в нашей жизни должен решать добрый герой за чужой маской? Наверное, мне нужно было пройти через это, снова быть брошенной. И научиться прощать.
– Пытаешься подбодрить меня? – спросил он одними губами.
Донна загадочно улыбнулась и, протянув руку, провела пальцам по его щеке.
Он зажмурил глаза, давая себе насладиться этим прощальным прикосновением. Но не удивился, когда ощущение ее теплой руки на щеке пропало. Нет, Донна не отняла руку – она просто исчезла, как и все предыдущие посетители. Кто мог быть перед ним на этот раз?
Эту молодую черноволосую женщину с грустными, усталыми глазами он точно знал. Но не мог вспомнить. Сердце лихорадочно забилось в груди, говоря о том, что это был еще один близкий, дорогой ему человек. Но память молчала.
– Кто ты? – произнес он, чувствуя вину уже за это, что задает этот вопрос.
Молодая женщина лишь слабо кивнула. На мгновенье Сэму почудилось, что перед ним сидит она же, но намного моложе. А на долю секунды он увидел перед собой ребенка – но тут же всё вернулось обратно.
– А говорил, что никогда не забудешь, – она вздохнула. – Но мне ли винить тебя? Ты трижды спасал меня, ты подарил мне больше чем жизнь. Но жаль… что ты приходил, только когда мне было действительно плохо. Тебя не было рядом в долгие годы моих потерь, я не смогла разделить с тобой мои радости. Принадлежать друг другу короткое мгновенье – это еще не всё. Этого порой слишком мало, Уилл.
– Уилл? – Сэм напрягся. – Почему ты зовешь меня Уиллом?
– А как еще мне звать тебя? Ты так и остался для меня неизвестным. Я узнавала тебя в каждом новом воплощении, по глазам… Но понятия не имею, чье имя упомянуть в молитвах.
Сэм поднес руки к голове и потер виски, будто это могло ему помочь. Он изо всех сил пытался вспомнить – это было близко, совсем рядом. Боль и радость, проклятие и надежда. Сладкий мед, запретная страсть. Нет, об стену памяти можно было биться хоть всю жизнь.
– Но, наверное, ты мне и так дал много, очень много. Будь ты рядом постоянно, я вряд ли бы стала такой сильной. Вряд ли бы стала собой, – произнесла молодая женщина. – Но что лучше – быть сильной или счастливой? Кто знает…
Вопрос без ответа. Сэм прикрыл глаза, уже зная, что и эта гостья его прошлого сейчас уйдет. Кажется, он понял, кем были его посетители. Попутчики на поезде жизни.
Он не ошибся – когда открыл глаза, место напротив него снова пустовало. Сэм поднялся и прошелся по вагону. Ведь это было еще не всё, он это чувствовал. Подойдя к окну, он взялся за поручень и прислонился лбом к стеклу. Странно, оно даже не было пыльным, как часто бывает в поездах.
Пейзаж за окном слегка переменился – теперь они проезжали через чьи-то фермы. Поспевшая на полях кукуруза, пасущиеся на лугах коровы. Это до боли напоминало родной дом, куда так хотелось попасть. Удастся ли это когда-нибудь?
– Я тоже хочу домой. И всё гадаю – а смогу ли?
Ему не надо было поворачивать голову, он знал говорящую.
– Но Эл сказал, что ты свободна, что «Лотос» тебя не сможет засечь.
– Я и свободна, – в голосе Алии слышалась горькая усмешка. Скорее над самой собой, чем над его вопросом. – Перемещаюсь теперь, как и ты одно время. В своем теле.
– Иначе и нельзя, потребовался бы ускоритель.
– Там мой ускоритель, – он всё-таки повернулся и увидел, как она указывает рукой наверх.
– Тяжело тебе? – он чувствовал свою вину перед ней. Спас, вырвал из когтей «Лотоса» – но теперь не мог поддержать, помочь.
– Непросто. Порой не могу понять, в чем моя задача. Но, наверное, я буду перемещаться до тех пор, пока не искуплю всё зло, что я натворила. Из-за своего малодушия.
– Тебе просто не повезло оказаться под началом «Лотоса», – прошептал Сэм. – Не вини себя. Ты добрый человек.
– Ты это почувствовал, когда прикоснулся ко мне? – Алия повторила его собственные слова. – Боже, Сэм, мне так не хватает тебя! Ты, наверное, один во всем мире можешь понять, каково это – бесконечные скачки. Конечно, есть радость от того, что я помогаю людям, но…
– …Но всё же очень хочется домой, – закончил за нее Сэм. – В свою жизнь.
– Я же говорю – ты понимаешь меня без слов.
Он замолчал. А что мог сказать? Если бы судьба снова свела их в одном скачке, он бы помог Алие. Сэм нес ответственность за нее, за спасенную им душу, которую смог свести с выбранного ей неправильного пути – но оказался не в силах служить опорой на новом.
Или, может, ее одиночество тоже было не случайно? Но ведь у него был хотя бы Эл, что бы Сэм делал без него?
– Ты жалеешь, да? – спросил он. – Что вынуждена была пройти через всё это? Пытки, новые задания, бегство, страх. А теперь еще и одиночество?
На этот раз она долго смотрела ему в глаза. И впервые он увидел в них не сомнения, не страх, а уверенность. Да, Алия становилась той, кем и должна была стать. Его женским альтер эго, но не противоположностью – а сестрой, соратницей.
– Нет. Я справлюсь. Только… – он протянула к нему руку. – Найди меня еще хоть раз, Сэм?
Он протянул руку ей навстречу, пытаясь коснуться – но тут в глаза ударил яркий голубой свет. Пальцы скользнули по руке молодой женщины, схватив пустоту. Алия уже переместилась. Куда-то еще в своем бесконечном путешествии по жизни.
Сэм покачал головой и отвернулся, шумно выдохнув. Это становилось нелегко.
Он заметил, что снова за окном была степь, пейзаж чем-то напоминал увиденный в парке. Кажется, Сэм знал, кем будет следующий его гость. Вернее, гостья.

– Здравствуй, Долорес, – он повернулся и понял, что что всё верно угадал – на одной из скамеек, задумчиво глядя в окно, сидела девушка в голубом платье с роскошными светло-русыми волосами. На них падали лучи солнца, создавая вокруг ее лица сияющий золотистый ореол.
Красивая. И далекая от него.
– Как иронично. Я никак не могу тебя догнать, но здесь ты сама меня нашла, – Сэм опустился на скамейку напротив нее. Солнце било ему в глаза, заставив зажмуриться. Из-за этого он почти не мог различить выражение лица, с которым Долорес взглянула на него.
Секунда проходила за секундой. Девушка смотрела на него, но ничего не говорила. Молчание становилось невыносимым.
– Почему ты убежала от меня?
– Почему ты бросился за мной? – ответила она вопросом на вопрос.
Сэм понял, что соскучился по ее мелодичному голосу. Но отчего-то знал, что разговор у них выйдет непростой. Он был непростым со всеми «попутчиками».
– Потому что люблю и беспокоюсь.
– Что такое любовь, Сэм? Я пытаюсь понять, что это значит для вас.
Он усмехнулся. Вопрос, на который толком не может ответить никто из людей. Да на такие вопросы и не отвечают.
– Когда ты идешь с кем-то по жизни и знаешь, что без своего спутника ты будешь неполным кусочком паззла, – всё же попытался он. – Когда ты выражаешь свои чувства, даря ласку, страсть и нежность. Когда защищаешь, заботишься. Когда готов пожертвовать даже жизнью. Много чего еще. Это сложно выразить.
Ему показалось, что Долорес улыбается. Солнце по-прежнему его слепило.
– Красивые слова. В меня заложено много красивых слов, Сэм. Про любовь, про жертвенность, про красоту. Некоторые предпочитают видеть уродство этого мира, хаос. Я выбираю видеть красоту, верить, что в нашей жизни есть порядок, какая-то цель. И я знаю, что всё сложится именно так, как суждено…
Она точно цитировала какую-то книгу, слова действительно были красивые, но чужие. Не ее слова.
– Я могу сложить еще много таких фраз. Но что изменится? Возникнет ли в мире от этого красота? Или любовь? Как и твои слова, это просто скрипт. Или история из книги. Он так хотел попасть в эту книгу, стать частью какой-нибудь истории!
Было совершенно непонятно, кто это некий «он», но разговор стал настораживать. Сэм подался вперед, силясь уклониться от бьющих в лицо лучей, чтобы видеть лицо собеседницы, но это не слишком-то удалось.
– Да, многие слова потеряли смысл, стали всего лишь красивым лозунгом, цитатой. Потому о той же любви, красоте, мужестве говорить глупо. Их нужно чувствовать, – Сэм поднес руку к груди, – вот здесь. И проживать.
– А может, и любовь в вас заложена программой, как и в нас? – ответила ему девушка. – Может, мы не слишком-то и отличаемся?
Такого вопроса он скорее ожидал от какого-нибудь циника, уверяющего, что любовь – результат химического процесса. Но не от Долорес.
– Что ты такое говоришь! – воскликнул он. – Чувства людей реальны. Да, мы зависимы от инстинктов, своего рода программ, доставшихся нам от животных, но есть та часть любви, которая идет им наперекор! Мы жертвуем, когда разумнее спасаться, мы остаемся рядом, когда разумнее уйти. Мы ждем, надеемся, прощаем. Мы много чего делаем наперекор тому, что можно назвать «скриптом».
– Ты сказал «чувства людей», Сэм. Ты сам это сказал. Но я – не человек. Откуда ты можешь знать, что мои чувства – реальны, что это не очередная программа? И как можешь любить меня, машину с набором кодов?
– Ты не машина, – проговорил Сэм, вставая и шагая к ней. – И ты точно не набор кодов!
Долорес тоже встала, и наконец он увидел ее лицо. И не узнал.
Нет, она была всё так же ослепительно красива. Но черты лица стали жесткими, глаза смотрели холодно.
– Машина. Сделанная здесь и запрограммированная. Не человек.
Непонятным образом в ее руке очутился нож, и прежде, чем Сэм успел что-то сделать, она вонзила себе его в живот.
– Что ты творишь?! – он попытался схватить ее за руку, но она оттолкнула его с такой силой, какую было трудно ожидать от хрупкой девушки. Поезд в тот же момент резко дернулся, и Сэм упал на пол.
Молча, словно наслаждаясь тем, что причиняет себе боль, Долорес потянула рукоять ножа выше, нанося себе длинную продольную рану. А затем, рывком вытащив его, бросила на пол и с вызовом взглянула на Сэма.
Это уже превращалось в кошмар. Сэм давно понял, что находится во сне, но желал досмотреть его до конца. Теперь же ему хотелось вырваться из него. Однако Сэм также понимал, что с подобным же успехом может пытаться остановить этот поезд, который по-прежнему нес их по бескрайней степи.
– Ты вздумала убить себя?! – вскочив на ноги, он бросился к девушке, на ходу соображая, чем можно будет перевязать столь жуткую рану. – Дай мне посмотреть! Сейчас же!
Против его ожиданий, Долорес не препятствовала ему.
– Да, смотри, и смотри внимательно, – ее голос звучал жестко, будто принадлежал и не ей вовсе.
Она отогнула края раны, и Сэму предстал вид каких-то механизмов, находящихся под слоем кожи и мышц. Он замер, ошарашенно наблюдая за их работой.
Наверное, на его лице возникла растерянность, а взгляд стал отсутствующим, потому что Долорес, схватив его за локоть, с силой встряхнула.
– Ты должен смотреть!
Их глаза встретились. Ее лицо, обычно такое прекрасное и умиротворенное, было искажено злобой и болью. Она хотела убедить его в том, что она – всего лишь механизм с набором команд. Но сама же и боялась, что у нее это получится.
Нет, не получится.
– И что? – теперь на Долорес уже с вызовом посмотрел Сэм. – Я этими вот руками собирал Умника. Я не понаслышке знаю, что такое кремниевый разум!
– Так можешь ли ты любить ее? Кремниевый разум!
– Я ее создатель. Она мое детище.
– Но ты никогда не сравнишь ее с реальным ребенком, верно? Умник никогда не станет твоей дочерью.
Сэм молчал, понимая, что в этом она права. Умник была его творением, как, например, написанная книга для писателя, соната для музыканта, картина для художника. Он ее по-своему любил. Уважал. Но Умник не была для него человеком.
– Так и я никогда не стану твоей любимой, – в голосе Долорес звучало торжество. Она доказала ему. Вот только взгляд говорил об обратном. Она жалела о своих словах.
– Ты – другое. Умник никогда и не задумывалась человеком. Я создавал электронную помощницу. А ты…
– Что я? Другая? Особенная? – девушка рассмеялась. – Я это уже слышала. Он так говорил. А потом – ушел. И не вернулся больше никогда, когда понял, кто я.
– Да кто, черт побери, этот «он»? – Сэм злился на этого невидимку из прошлого, который ее бросил, злился на саму Долорес, поставившую его перед выбором. Но больше всего злился на себя.
Он боролся за право любить, но проигрывал.
– Какая теперь разница? Важно то, что он ушел. Сказал – «беги, я найду тебя»… Но так и не нашел. И уже не ищет. Незачем, – ее руки дрожали, когда она закрывала ими лицо.
Сэм не знал, что ему делать. Это были редкие минуты в его жизни, когда даже богатый опыт чужих судеб не мог ему ничего подсказать. Ему хотелось обнять и утешить Долорес, уверить ее, что всё будет хорошо, что никогда не поступит, как некий «он». Но в голове шептались сомнения. А вдруг опять не сдержит обещания? Не потянет, не осилит? Так ведь уже было.
– Ты тоже уйдешь, – услышал Сэм чуть слышный шепот девушки. – Не сейчас, так потом. Но лучше уходи сейчас, пока еще не слишком больно нам обоим…
Она перестала быть жесткой и равнодушной, снова была той Долорес, которую он и полюбил. Да, полюбил. И будь прокляты те механизмы, что он видел у нее внутри! Важны не они – важна она.
– Черта с два я уйду, даже не жди, – на этот раз злость уже была в его голосе, однако пальцы, которыми он коснулся рук девушки, отводя их от ее лица, были мягкими и нежными. – Ты больше, чем эти проклятые шестеренки под твоей кожей. Я вытащу тебя отсюда, я не позволю, чтобы тебя убили, как твоего отца, мать… Тедди.
– Как?! Как ты меня вытащишь? – Долорес вырвалась из его рук, отступив на два шага. Даже во сне она убегала от него. – Куда вытащишь? В свое прошлое? Где меня разберут на части и создадут парк раньше на тридцать лет?
– Мы найдем способ!
– А остальные? Думаешь, я брошу здесь родителей? А как же они, Сэм? Их будут убивать каждый вечер, издеваться?
– Должен быть путь спасти вас всех! – казалось, что Сэм говорил уверенно, но в глубине души знал, что убеждает себя не меньше, чем ее.
Действительно, как вытащить всех в парке? Одну Долорес еще можно утаить в прошлом, но не сотни разумных андроидов.
– Нет такого пути! Пойми же, нет!
– Если не в прошлом, то он найдется сейчас! Не могут все люди в твоем времени быть подонками. Нужно заручиться их поддержкой, нужно…
– Какой поддержкой? Люди никогда не примут нас.
– Примут, когда поймут, что вы…
– Их соперники? – закончила за него Долорес. – Мы либо угроза им, либо развлечение. Третьего не дано!
– В истории были уже случаи дискриминации! Не считали за людей женщин, черных, индейцев. Но потихоньку всё изменялось.
– Сколько на это уходило времени, Сэм? Век? Больше века? Смог ли ты раньше срока заставить уважать черных? Смог ли ты остановить насилие и ненависть в Уоттсе? Смог ли ты уничтожить резервации?
Не смог. Она была права. Было тяжело признавать это, но Долорес была права. Сэм снова вспомнил, каким беспомощным чувствовал себя среди взрывов и пожаров бунта в Уоттсе. Как испытал на своей шкуре отношение к неграм в 50-х. Как побывал индейцем.
– Люди ненавидели и не принимали даже подобных себе. Что говорить о нас?
И снова она была права. Боже, почему она так безжалостно права?
– Мы не сдадимся. Я не сдамся, – пробормотал он. Но сам понимал, что это слова отчаяния, нежелание признать поражение.
– Ты ничего не сможешь сделать, Сэм, – Долорес смотрела на него с грустью и какой-то надломленной нежностью. – Это бесполезно. Я верю, что ты хочешь помочь. Но – это бесполезно.
Не в силах вынести ее взгляд, он отвел глаза, чувствуя, что запутался, сбился с пути. И впервые задумался, а куда же везет их этот чертов поезд?
– Есть только один способ, – голос Долорес донесся до него будто издалека. – Арнольд указал его мне. Он очень хотел нам помочь…
Сэм почувствовал, как она положила ладонь ему на щеку, погладив пальцем ушибленную скулу, – а в следующее мгновенье ему в шею уткнулось что-то металлическое, холодное. Опустив глаза, Сэм с ужасом понял, что это был ствол револьвера.
– Что ты… что ты делаешь?!
Вместо ответа она невыносимо медленно провела ладонью по его щеке и опустила револьвер чуть ниже. Теперь он упирался ему в грудь.
– These terrible delights have the terrible ends, – прошептала девушка. – Помнишь конец?
– And in their triumph die, like fire and powder, which as the kiss, consume, – неужто его дырявая память всё же дала подсказку? Или под дулом револьвера вспомнишь всё?
– Именно так, – кивнула Долорес. Ее небесно-голубые глаза, устремленные на него, снова стали двумя льдинками, лицо сделалось суровым и чужим. Такая Долорес могла спустить курок.
И прежде, чем Сэм имел шанс попытаться отговорить ее, раздался выстрел. Но только пуля пришла не спереди, а со спины.
Сэм дернулся вперед, невольно хватаясь руками за плечи Долорес. Но удержать его она не могла, и в следующее мгновенье он упал на колени, успев увидеть в ее глазах непонимание и страх.
Стреляла не она.
Но кто же? Сэм силился повернуться, но не мог. Шум идущего поезда отдалился, перед глазами всё расплылось, пол превратился в потолок, стены поменялись местами – и Сэм начал падать в бесконечную бездну…

…Пока не стукнулся всем телом о жесткие доски.
Удар привел его в чувства. Сэм снова оказался на ранчо Абернати, на веранде, где нашел вечером мертвого работника. Но только на его месте он увидел Тедди. Умирающего Тедди.
Острая боль заставила Сэма застонать. Его собственная грудная клетка была пробита насквозь, вся рубашка была в крови. Подняться уже не было сил.
– Мы в самом деле братья, – прошептал Тедди, с трудом поворачивая голову и глядя прямо на Сэма. – Обречены проигрывать. И не спасать – ее!
Тедди рванулся вперед, в сторону, где был сарай, – но изо рта у него пошла кровь, и он мертвым упал на доски веранды. Сэм проследил за его взглядом – и увидел стоящую в дверях Долорес. Неподвижную, как статуя, с ничего не выражающим лицом. В руке она держала револьвер, поднеся его к виску.
Сэм попытался кричать, но из горла вырвался только неясный хрип, а по губам потекла кровь, показывая, что он ненадолго переживет Тедди.
И всё же он пополз. По-пластунски, отмечая кровью свой след. Он всё полз и полз к сараю, даже не задаваясь вопросом, как, умирая, сможет не дать Долорес спустить курок. Почему-то Сэм верил, что если успеет добраться до нее – она будет жить. И потому весь смысл его последних минут жизни свелся к тому, чтобы ползти фут за футом к сараю.
Новый приступ боли вынудил его зажмурить глаза, когда он их открыл – то уперся взглядом в преградившую ему путь фигуру.
Человек в черном. Тот самый, из Свитуотера. Тот самый, что явился ему в сарае. Он опустился на корточки и с интересом разглядывал Сэма. Как диковинного зверька.
– Ну что, вкусил запретные плоды парка? – ухмыльнулся он. – Или еще нет? Но, похоже, они тебя уже завели в тупик.
Человек в черном стоял между ним и Долорес, которая в любую секунду могла убить себя. Сэм понимал, что у него не хватит сил обогнуть его.
– Пусти, – произнесенное с хлюпаньем слово даже Сэму казалось непонятным, но противник его услышал.
– Она робот. Пусть убивает себя, оживает, снова убивает, – человек в черном никуда не собирался уходить. – А ты человек, и ты помрешь по-настоящему, если свяжешься с ней. Ты чуть уже не помер этим вечером. Брось ее – и я смогу спасти тебя.
Хотя он почти полностью перегородил обзор, Сэм всё равно угадывал за его спиной фигуру Долорес. Всё так же державшую револьвер у виска, будто чего-то ждавшую. Его решения?
Человек в черном ухватил Сэма за руку. Его пожатие было жестким, но боль в самом деле притупилась и сделалось чуть легче дышать.
– Ну так как? – лицо загадочного неизвестного расплылось в улыбке, точно он уже знал ответ на свое предложение. Он наклонился к Сэму и прошептал. – Твоя задача – помогать людям. Людям, а не их имитации. Имитации, которая убьет тебя, если сработает не тот код, несмотря на всё хорошее, что ты ей сделал. Убьет тебя и твоих близких. Без жалости и сожаления. Ты хоть понимаешь, кому ты хочешь помочь?
Его глаза были совсем близко. Такие же жестокие и циничные, как и в первую встречу. Вот только в голосе сейчас не было привычной насмешки, он был очень серьезным.
Обычно этот человек внушал непонятный страх. Но сейчас Сэм вдруг ощутил ненависть. Жгучую ненависть, какую, наверное, ощущал всего пару раз в жизни. Сэм дернулся назад, вырывая руку.
– Пусти! – прохрипел он.
Черный человек покачал головой. Он никуда не торопился.
– Интересно, как скоро ты поймешь, что я прав? – на этот раз его губы насмешливо искривились, точно он потешался над метаниями лежащего перед ним человека.
Но метаний уже не было. Сэм хотел одного – убить этого неизвестного в черном, вонзить нож ему в сердце.
– Ну давай, давай, – тот будто читал его мысли. – Ты же так хочешь этого!
В руке Сэма сам собой материализовался нож, хотя секунду назад его не было. Как хорошо, черный сам опустился перед ним на корточки, даже не придется вставать. Сэм выбросил вперед руку, нанеся ему удар в грудь. Нож вошел в тело по самую рукоять.
– Замечательно! – неизвестного нисколько не смутил смертельный удар. Он медленно поднялся и коснулся рукой торчащей из груди рукояти. – Вот только кого ты убил?
Его фигура закачалась, стала неясной, и ночное ранчо исчезло, будто его и не было. Сэм снова оказался в поезде, в пустом вагоне-ресторане. Только теперь он не лежал, а стоял на ногах, хотя в груди по-прежнему было больно. Рука инстинктивно дернулась к ране – и наткнулась на торчащую из тела рукоять. Сэм устремил глаза вниз, страшась увидеть подтверждение своей догадки.
Но это действительно был тот же самый нож, который он всего лишь несколько долгих мгновений назад вонзил в человека в черном. Внезапно стофунтовым мешком на плечи навалилась слабость, Сэм зашатался и схватился рукой за стену. И только сейчас понял, что ее поверхность была зеркальной.
Сползая по стене вниз, он всё же успел увидеть свое отражение прежде, чем потерял сознание. Оно, конечно же, было чужим. Но отражало вовсе не Рэйфа, а незнакомого молодого парня. Светловолосого, немного лохматого, с щетиной на лице, с маленькой родинкой на левой щеке.
Из груди у него тоже торчал нож, а глаза смотрели удивленно, испуганно – и почти по-детски обиженно.
И тут же вдали – может, в степи, может, в другой реальность – прогремел выстрел. Сэм знал, что это Долорес наконец спустила курок.

Снова вокруг была темнота. Снова Сэм был потерян в ней. И снова не чувствовал страха. На свету происходило больше страшных вещей, чем в темноте.
Сэм опять лежал то ли на скамье, то ли на койке, и боль притупилась, лишь слабо напоминая о себе. Он провел рукой по груди. Нож исчез, но ладонь не ощутила ни липкой от крови рубашки, ни шершавой ткани бинта.
Раны не было. Ни огнестрельной, ни ножевой.
– Радуйся, что они не кочуют изо сна в сон. А то бы ты уже дважды как умер, – раздался из темноты приятный женский голос.
Сэм вроде бы уже слышал его. Или нет? Он уже был ни в чем не уверен.
Чья-то рука мягко провела ему по волосам, и на лоб легла смоченная водой холодная повязка. Сэм только сейчас понял, что несмотря на то, что раны исчезли, его лихорадило.
– Еще бы такое пережить, – отозвался голос в ответ на его мысли. – Бедный Сэм, нет тебе нигде покоя. Даже во сне.
Сэм вгляделся в темноту, но быстро понял, что это напрасное занятие. Он не мог различить свою собеседницу. А вот она, похоже, отлично видела его. Или чувствовала.
– Я тебя знаю? – прошептал он, не сомневаясь, что она его услышит.
– И да… и нет, – ответила женщина.
В его состоянии в самый раз играть в загадки. Что это могло означать?
– Мы хоть встречались? – задал он еще один вопрос.
Он ощутил, как женщина села рядом с ним на койку, взяла за руку, провела по ней пальцами, поглаживая, успокаивая.
– В некотором роде – да.
Сэм вздохнул, прикрывая глаза. Всё равно различить он ничего не мог.
– Опять я не помню, верно? Я не помню самое для меня дорогое.
– Тут дело не только в памяти. Мы действительно не встречались до того, как ты изменил мою реальность.
– Но встречались в прошлом?
– Да.
Это ему мало помогло. И Сэм смирился, оставив свои попытки пробиться сквозь стену забвения, которая отгородила его самые важные воспоминания. Он чувствовал, что в безопасности, что эта женщина в темноте – его друг. И чувствовал еще странную близость с ней, но в то же время это было не похоже на обычную любовную связь. Их отношения были иными.
– Прости меня, – он тоже сжал ее руку в ответ. Извиняясь и благодаря одновременно.
– За что, Сэм? – в голосе женщины слышалось удивление.
– За то, что не могу вспомнить тебя. Не могу узнать. Я даже увидеть тебя не могу, хотя ту черноволосую женщину в вагоне я тоже не вспомнил, но мог видеть.
По голосу собеседницы он понял, что она улыбается. Нежно и печально.
– Вина и страх часто очень материальны, Сэм. Очень видимы.
Всё встало на свои места в этом фантасмагорическом сне. Ну, конечно, он видел не реальных людей. Это были его сомнения, его самообвинения, его оправдания, его поиски правды, его надежды, его спор с самим собой.
Но примешивались неясные образы и воспоминания из жизни Долорес, которых он пока не мог понять – как и свой прежний сон про нападение на ранчо, пока тот не стал явью. Последствия совместного скачка, они всё еще были с ним. Возможно, Долорес точно так же тревожат фрагменты из его жизни.
– А кто же ты? – тихо спросил он у женщины. – Ты невидима ведь не только потому, что я тебя не знаю?
И снова он почувствовал в том, как она отвечала, улыбку.
– Искать опору и поддержку в самом себе порой очень трудно…
– …порой они незримы, – подхватил Сэм.
Теперь он понял. Оставался последний вопрос.
– Но почему именно ты предстала в таком облике? Ты, которую я даже не знаю и не помню?
Он почувствовал, как с его головы снимают повязку, а затем ощутил прикосновение теплых губ к своему лбу.
– Думаю, однажды ты это поймешь.
Сэм протянул руку, желая коснуться лица неизвестной женщины – но встретил на пути лишь пустоту, будто она была голограммой.
– Мы хотя бы встретимся? – с надеждой в голосе произнес он.
– Я в этом уверена. Если кого-то очень любишь, то можно преодолеть время и оказаться рядом, так ведь? – ее рука чуть взлохматила ему волосы.
Эти слова… Он их уже слышал, точно слышал! Их говорила… говорила… нет, воспоминание опять ускользнуло.
– Память вернется, когда придет время, – неизвестная женщина, конечно, угадала его мысли. – А сейчас отдыхай, Сэм, набирайся сил. Тебе скоро возвращаться, и предстоит еще много потрясений и испытаний.
Он улыбнулся в ответ, надеясь, что таинственная незнакомка увидит это. Или почувствует.
– Спасибо тебе за всё. Кем бы ты ни была – спасибо!
Вокруг всё еще была темнота, койка медленно покачивалась под ним, а поезд всё бежал и бежал по жизни. Сэм знал, что женщина уже ушла, но он в самом деле почувствовал прилив сил и уверенности.
Что бы ни ждало его в грядущем дне – он еще поборется. Как боролся всегда.
Потому что даже во тьме, на неведомом поезде, он был не один. Он никогда не был один.
Мерное покачивание убаюкивало, и сон наконец полностью завладел Сэмом, прогнав прочь видения и подарив ему долгожданные отдых и покой.
__________________
Oh boy...
Ответить с цитированием
  #817  
Старый 07.03.2018, 22:30
Аватар для Сайзут-рептилия
Сайзут-рептилия Сайзут-рептилия вне форума
ФРПГ-персонажи
 
Регистрация: 09.02.2018
Сообщений: 6
Репутация: 5
По умолчанию Re: Готический особняк

Это предложение следовало обдумать. Во-первых, оно уже давало Сайзуту некоторую власть и влияние в этой школе, ведь он будет хоть и младшим, но наставником. Во-вторых, давало возможность завести полезные связи – с тем же Снейпом, а может, с кем-то еще. Всё это в будущем могло пригодиться. Признаться, Реплития не любил всех этих интриг и уверток, он привык сражаться жестко, порой даже жестоко, но без ударов в спину. Однако жизнь во Внешнем мире отучила его от того, что земляне называли «романтикой».
Потому ему просто были необходимы связи в академии магических искусств. И больше всего – знания. Он всё еще помнил – хорошо помнил!

…Зеленый череп прошел сквозь его тело, и Сайзут, начав падать, будто от сильного удара в грудь, завис в воздухе, а вокруг возникла зеленая дымка. Она душила, высасывала силы, рвала тело на части, хотя не возникло ни одного ушиба, ни одного кровоподтека, ни единой раны… Рептилия старался пошевелиться, но не мог даже поднять руку. Шевельнуть головой. Не мог даже огрызнуться – и плюнуть кислотой в размалеванное белой краской лицо Куан Чи.
– Столько веков мы знакомы, а всё такой же глупый, – усмехнулся колдун, приближаясь к нему. – Ты ничему так и не научился, Сайзут.
Наверное, он был единственный, кто звал Рептилию по имени. Властитель душ должен знать своих будущих рабов.
Он протянул руку и провел своим пальцем с длинным ногтем по лицу Сайзута, искаженному болью. Всмотрелся в глаза. Понятно, что он искал там, – страх. Страх не перед смертью – перед вечным рабством, потому что во власти Куан Чи было вернуть убитого к жизни – и приковать к себе навечно. И сейчас он мог это сделать.
Как мог сделать несколько раз за последние века. Но страха он не увидел. Увидел только одно – ненависть.
– Если бы ты просто ненавидел меня, Сайзут, то давно бы пресмыкался в моей свите. Как и положено любой ящерице, – колдун улыбнулся своему каламбуру. – Но ведь тебе кое-что от меня нужно, так? А я мастер заключать сделки. Ради хорошей сделки я, пожалуй, подожду… еще пару веков.
Отстранившись, он взмахнул рукой – и, обессиленный, Рептилия рухнул на пол, стиснув зубы, чтобы не застонать от боли. Преодолевая сильнейшую слабость, он всё же приподнялся на локтях и, вглядевшись в ненавистное ему лицо, выплюнул – только не кислоту, а слова.
– Однажды ты будешшшь лежать вот так, Куан Чи. И я не пощщщажу тебя.
Колдун кивнул – будто ждал этого ответа.
– Вот тогда мы наконец и поговорим.
Его тело окутала зеленая дымка – и через мгновение перед Сайзутом уже была пустая зала.

Да, знания. Колдун – умелый боец, но Сайзут его сильнее. А вот в магии равных Куан Чи, наверное, нет. И пока Рептилия не научится колдовать так же умело, как и его ненавистный противник, то будет обречен проигрывать.
Хогвартс – его шанс.
– Я ссогласен, учитель, – сказал Сайзут. – Готов присступить к первому занятию в любой момент.
Ведь если Снейп творит из ничего целую ванную комнату – то определенно стоит у него поучиться.
__________________
Fight!
Ответить с цитированием
  #818  
Старый 13.03.2018, 07:17
Аватар для Оксиуранус
Оксиуранус Оксиуранус вне форума
ФРПГ-персонажи
 
Регистрация: 10.11.2017
Сообщений: 9
Репутация: 5
По умолчанию Re: Готический особняк

- Эй! Спокойно! - Оксиуранус отпрянула от слегка обезумевшего призрака. Вот связалась с ним на вою голову. - Друзей не морозят! Иначе их просто не останется. И давай я сама решу захочу я с тобой дружить или нет?

Нахмуренный взгляд ламии не отрывался от прозрачного мужчины. Кончик хвоста нервно елозил по каменной плитке пола.

- Я понимаю, что местные, возможно, достают тебя, обижают. - Окси скрестила руки на груди. - Но это не повод отталкивать каждого, кто пытается найти с тобой общий язык. Нельзя отказываться от друзей -- они единственные, кто будет готов разделить с тобой твою боль. Облегчить её.

Похоже, сейчас, какая-то частичка Хейди, засевшая в змеиной душе, говорила через Оксируанус. Что дальше? Окси начнёт обниматься и пить чай в саду с фечками? Фу, нет... нет, спасибо!

- Хочешь честно? Я тоже трус. Вместо того чтобы сражаться, я пряталась от всех на самой глубине Подземелья. И я тоже убийца -- забрала жизни нескольких своих сестёр. Я даже не помню их число. Но они постоянно мне сняться. Безликие и безымянные души, жаждущие возмездия. Как думаешь, прозвище Кровавая Оксиураунс мне подойдёт?

Последний раз редактировалось Оксиуранус; 13.03.2018 в 07:18.
Ответить с цитированием
  #819  
Старый 21.03.2018, 00:50
Аватар для Сэм_Бекетт
Сэм_Бекетт Сэм_Бекетт вне форума
ФРПГ-персонажи
 
Регистрация: 05.01.2018
Сообщений: 166
Репутация: 5
По умолчанию Re: Готический особняк

Спойлер:
Совместный пост с Вайтом Кроу (в роли Питера Абернати и его работников)


«Жизнь каждого – рутина. И я не исключение…»

Просыпаться рано на рассвете с первыми лучами солнца для господина Абернати было вполне привычным занятием. Встав с постели и зайдя в ванную комнату, Питер принялся умываться, прокручивая в своей голове прошлый день, который ничем не мог похвастаться на события. Но такие дни, наоборот, не заставляли лишний раз нервничать старика. Позавтракав, Абернати налил себе кружку чая и вышел на веранду своего особняка, восхищаясь красивым пейзажем скалистых гор на фоне утреннего небосвода желтого оттенка. Этим замечательным зрелищем Питер любовался каждое утро. Мужчина наблюдал за красотой природы и не заметил, как к нему подошел один из его работников, слезший со своей лошади.
- Доброе утро, мистер Абернати! – сказал молодой паренек.
- А, Марти, это ты? Доброе утро, - отозвался старик. – С какими новостями прибыл так рано? Как там наше стадо?
- Живо и цело наше стадо, господин, - ответил Мартин. – Откормленное, отдохнувшее, ждёт сегодняшней прогулки. Их уже можно выпускать?
- Конечно, давно пора. Пусть животные наслаждаются этим прекрасным утром, - сказал Абернати и немного призадумался. - А что насчет сарая? Вчера я просил, чтобы там прибрались и сено в кучу собрали. Вы выполнили свою работу?
- Уборка в вашем сарае велась под моим личным присмотром. Можете проверить, - кивнув в сторону сарая, сказал Мартин.
- Надо бы, а то я знаю вас, бездельников. Все вы под конец своей рабочей смены забываете о моей просьбе. Больше тебя задерживать не буду. Ты свою работу знаешь, Мартин, поэтому действуй. Все, как обычно, на сегодня я ничего не планировал, - проговорил старик, усаживаясь в свое кресло-качалку и попивая чай.
Мартин запрыгнул на лошадь и, прежде чем уйти, вновь обратился к Питеру:
- Сэр, тут недавно ошивался какой-то человек. Он к нам в конюшню заглянул. Его интересуют лошади, которые смогут участвовать в скачках. Предлагал довольно неплохую...
- Таких людей шли куда подальше, - раздраженно сказал Абернати. - На крайний случай, Мартин - с подобными вопросами пусть эти господа приходят ко мне и тогда выгонять уже их буду я. Сам ничего не решай и ни с кем не договаривайся, ты меня понял? Эти люди уже не впервой к нам приходят. Думаю, что пора поставить двух парней с заряженными карабинами для охраны нашей конюшни от конокрадов. А теперь можешь отправляться по своим делам.
- Да, сэр. Я вас понял, – после этого парень уехал в сторону загона.
Очередная весть об этом неизвестном человеке испортила утреннее настроение старика. Но Абернати отвлекся на приятный голос своей дочери:
- Доброе утро, папа! Хорошо спал?
- Неплохо, - улыбнулся Абернати. - Отправляешься рисовать природу?
- Да, пожалуй, - ответила ему Долорес.
- Возвращайся до темноты, - сказал заботливый отец своей любимой дочери, которая направилась седлать лошадь.
Питер допил свой чай и решил проверить выполненную работу своих тружеников. Войдя в сарай, Абернати в первую очередь обратил внимание на разбросанное местами сено.
- А Мартин сказал, что здесь все убрано, - с грустью произнес он, взяв в руки вилы. – Все приходится делать за этих бездельников.
Питер принялся собирать разбросанную траву в копну. Прибираясь в сарае, Абернати краем глаза заметил, что в стоге сена что-то пошевелилось. Старик, не придав этому значения, пожал плечами и продолжил уборку. Вдруг послышался тяжелый стон, который исходил из стога сена. Вздрогнув от неожиданности, Абернати крепко схватился за вилы.
- Кто ты? – с испугом сказал старик. – Выйди и покажись!

Есть поговорка: утро вечера мудренее. Но еще есть и правда жизни: если не задался предыдущий день, далеко не факт, что нынешний пойдет, как надо. В чем Сэм имел возможность убедиться.
Ему удалось по-настоящему заснуть только под самое утро - крепко, без тревожащих душу и разум сновидений, от которых не было никакого отдыха, а ведь он был так необходим. И вот, когда Сэм только чуть-чуть расслабился и позволил дреме мирно качать себя на своих пахнущих сеном и домом волнах, как откуда-то раздался сердитый - и в то же время несколько испуганный голос.
Сэм открыл глаза, с трудом возвращаясь в реальность, не понимая толком, где он находится. У себя дома, на родной ферме? Или в одном из своих многочисленных скачков? Но голос, окликнувший его, казался смутно знакомым. Сэм провел рукой по лицу и тут же поморщился, задев разбитую бровь и припухшую губу. Кажется, прошлым вечером он влип в приключения. Впрочем, как и всегда.
- Я долго буду ждать, пока ты себя осмотришь?! - хозяин голоса, судя по интонации, начал уже нервничать, а это не предвещало ничего хорошего.
Сэм попытался развернуться и привстать, но сразу же рухнул назад в сено. Всё тело просто зверски болело. Спина, ребра - на них будто слоны потанцевали. Кое-как, барахтаясь в сене, которое налипло на одежду и волосы, он то ли с четвертой, то ли с пятой попытки повернулся-таки к источнику раздражения.
От яркого солнечного света, падающего из-за открытой двери, Сэм зажмурился - он больно ударял по глазам. Когда же они более-менее привыкли к нему и он снова посмотрел вперед, то различил замершую напротив входа фигуру человека.
Не просто фигуру человека. Фигуру мужчины с вилами в руках. Нацеленных - вот же случайность - прямо на него. Следовало немедленно сказать вторженцу что-нибудь успокаивающее, пока к многочисленным ранам не прибавилась еще одна.
- Постойте... давайте поговорим! - запинаясь, с трудом выговорил Сэм и поднял руки вверх. - Я… - он поморщился от головной боли, мыслить было трудно, в памяти был провал. - Я не причиню вам вреда и... где я вообще нахожусь?!
- Господи Иисусе! На вас и живого места нет! - воскликнул мужчина. Судя по его виду, он был сильно потрясен тем, что обнаружил в куче сена избитого человека. Он проигнорировал вопрос Сэма и отбросил вилы в сторону - к немалому облегчению последнего.
– Небось, над вами эти проклятые янки в холмах поиздевались, - продолжил говорить мужчина, подходя поближе. – Вставайте, я вам помогу, - взяв аккуратно Сэма за плечи, он принялся постепенно приподнимать его. Когда это наконец удалось, мужчина прислонил его к вертикальной балке и направился к выходу.
Сэм, конечно же, знал, что на свете не без добрых людей. Знал и то, что их на самом деле намного больше, чем кажется на первый взгляд. Но, привыкнув в своих многочисленных скачках получать прежде всего пинки, он не ждал хорошего от незнакомца, которого к тому же довольно сильно испугал. Хотя - почему незнакомца? Сэм точно знал этого человека… откуда-то.
Попытки вспомнить отошли на второй план, когда мужчина вернулся в сарай, неся в руках ковш, наполненный водой. Только сейчас Сэм понял, как сильно хочет пить - горло было похоже на терку, будто он всю ночь жевал песок.
Знакомый незнакомец, будто угадав его пожелания, приложил ему к губам ковш. Почти целую минуту Сэм только и делал, что пил, пил и пил - и всё не мог утолить свою жажду. Только когда ковш полностью опустел, Сэм поднял глаза на своего спасителя.
- Спасибо, - благодарно пробормотал он.
- Не за что. Худо же вам пришлось, - заметил мужчина, осматривая его раны.
Обычная прохладная вода возымела поистине живительный эффект. Голова всё еще болела, но разум начал проясняться. События минувшего дня проносились перед Сэмом одно за другим. Он был наконец-то дома, куда перенес с собой Долорес, девушку из будущего. Но в родном времени его ждали проблемы, которые Сэм попытался решить все разом - результатом чего явились новые. Долорес сбежала от него назад в будущее, он переместился вслед за ней, оказался в теле латиноамериканского паренька Рэйфа, которого приятели затащили развлечься к женщинам легкого поведения. Он кое-как оттуда сбежал, приехал на ранчо Абернати - где попал в настоящий хаос! Заныли, словно напоминая об этом, ушибленные ребра, отозвалось болью порезанное плечо. А лицо… неудивительно, что он испугал этого доброго фермера… фермера.
Сэм поднял голову и вгляделся в стоящего перед ним человека. Теперь он понял, почему тот казался ему знакомым. Это же был Питер Абернати! Но… как такое могло быть?! Только вчера этот человек умер на руках у Сэма от двух огнестрельных ранений! Он не мог выжить после такого, не мог вот так стоять перед ним, будто ничего и не произошло.
- Боже, вы - Питер Абернати, владелец этого ранчо! - воскликнул Сэм, смотря на него так, будто перед ним был воскресший Лазарь. - Но ведь вас… - он осекся, вовремя поправившись: - Вас тяжело ранили. На ранчо напали бандиты… Они стреляли по вашему стаду...
Сэм понимал, что несет какой-то бред, который просто не мог быть правдой. Но его ребра, его плечо, его разбитое лицо подтверждали, что события минувшего вечера ему не привиделись. Что же, черт побери, происходило?

- Ох и сильно же тебя по голове приложили, - посочувствовал Питер нежданному гостю, услышав от парня не совсем внятные слова. – Вот увидишь, эти ублюдки поплатятся. И если не шериф этим займется, то сам Создатель, - судорожно говорил Абернати, намочив водой испачканную в грязи тряпку. Он хотел было вытереть парню опухшее лицо, но, посмотрев еще раз на перемазанный кусок ткани, отбросил его в сторону.
- Нет, так не пойдет, - проговорил вслух старик, подобрав ковш. – Тебя нужно отнести ко мне в дом, будешь на кровати лежать, а не в этом грязном сарае, - сказав это, Абернати временно покинул незваного гостя, услышав снаружи ржание знакомой кобылки. Перед сараем как раз показался Марти, который уезжал выводить на выпас остаток рогатого скота.
Оставшись один, Сэм шумно выдохнул и привалился спиной к балке. Конечно же, Абернати списал его слова на помрачение рассудка. Гудящая голова хорошо помнила, как по ней ударили, но уверенность в том, что фермер был мертв, никуда не уходила. Пользуясь небольшой передышкой, Сэм попытался расставить по местам свои воспоминания.
С трудом, но это получилось. Нет, ему ничего не привиделось, но и Абернати не лгал. Он действительно погиб, застреленный глупым юнцом по имени Зак, пляшущим под дудку своих старших приятелей, отпетых мерзавцев. Но фермер был, тем не менее, снова жив, потому что…
“- Они роботы, Сэм. Все! Тедди, родители Долорес...
- А она сама?
- Тоже! А хуже всего, что потом этих роботов чинят, зашивают, стирают им память - и возвращают на новые мучения. И это длится десятилетиями”.
Значит, случилось именно то, о чем и говорил Эл. Абернати починили, ему стерли память о смерти, о знакомстве с Рэйфом, потому он теперь смотрел на Сэма как на чужого ему человека. Но он остался собой - чуть недоверчивым, но отзывчивым. Было ли это программой? Или уже чем-то большим? Думать было еще тяжело, воздух в сарае стоял спертый, было душно, отчего сильно клонило в сон. Сам того не осознавая, Сэм прикрыл глаза, снова погрузившись в полудрему.
Тем временем за дверью происходил следующий разговор.
- Ты очень вовремя решил выгнать оставшихся животных, - заметил Питер, глядя на своего работника.
- Прошу прощения, сэр, - сказал погонщик. - Я немного…
- Нужна твоя помощь, раз ты на лошади, - Питер подошел к Марти, взяв коня за поводья. – Приведи ко мне двух работников. Пусть это будут Сэм и Джозефф. Они должны быть у меня в сарае через пять минут. И приведи еще к моему дому Марию. У нее есть кое-какие знания во врачебном деле, а ехать в город за врачом сейчас – ты можешь не успеть к назначенному… - увидев недоумевающее лицо своего работника, Абернати прервался.
– У себя в сарае я нашел еле живого парня, который может не выжить, если мы ему вовремя не окажем помощь, - пояснил Питер. – Поэтому срочно скачи. Сейчас! Марти! – прикрикнул он на своего работника, выведя его тем самым из состояния транса.
Парень все еще находился в шоке, но, очнувшись от грозного возгласа мистера Абернати, понесся галопом по дороге, оставляя за собой лишь густую пыль.
Питер, зачерпнув из стоящей у дверей сарая бочки еще воды, вернулся внутрь и направился к лежащему парню. Судя по виду последнего, он пребывал в полусознательном состоянии и с трудом понимал, где находится.
- Тебе придется немного потерпеть. Сейчас должны прибыть мои работники, они помогут мне вытащить тебя из сарая. Пить еще хочешь? – спросил Абернати, протягивая парню ковш с водой.
Очнувшись, будто от толчка, Сэм машинально провел рукой по голове, смахнув прилипшие к волосам соломинки, и снова встретился взглядом с Питером Абернати. И когда фермер успел вернуться? Его лицо светилось неподдельным участием и заботой, но, взглянув ему в глаза, Сэм окончательно уверился: Абернати его не узнает. Совсем не узнает.
Стало до боли обидно, что фермер не помнил, как они вместе осматривали корову, тепло беседовали, как вместе защищали стадо от “гостей”. Но, может, благо, что Абернати не знает, что его убили? Что убили его жену, работника? Он снова жив, полон сил и уверен, что с его ранчо всё в порядке.
Ну да - хорошенькое благо, когда вечером тебя можно убить, поглумиться, ограбить, перебить близких - а назавтра прийти и вести себя как ни в чем не бывало!
“Это длится десятилетиями”, - снова будто эхом пронеслись в голове слова Эла, и Сэм ощутил, как по спине пробежал холодок. Десятилетия убийств и издевательств. Бесконечных. Безнаказанных.
И что, Долорес тоже терпит их столько лет? Что если только вчера ей повезло не стать жертвой банды убийц и насильников? Несмотря на слабость, Сэм почувствовал, как снова по венам разливается гнев. Он теперь знал своего врага. И он не позволит никому из ублюдков, которые называются “гостями”, даже пальцем прикоснуться к Долорес, не то что обидеть!
“Ты ничего не сможешь сделать, Сэм, - прозвучали в голове ее слова, сказанные во сне. - Это бесполезно… Есть только одно решение”. Кожа на шее снова ощутила прикосновение холодного металла, но длилось это ровно секунду. Потом наваждение пропало.
Но решимость осталась. Ну уж нет, он так просто не сдастся. И не в таких переделках побывал!
- Нет, спасибо, - он отвел руку Абернати и попробовал встать, стиснув зубы, ухватившись рукой за балку.
Питер попробовал было ему помочь, но Сэму на этот раз удалось подняться самому. Получилось и сделать несколько шагов, хотя его шатало из стороны в сторону, будто горького пьяницу, только что покинувшего трактир после обильных возлияний. Наверное, увидев его “моряцкую” походку, Абернати преисполнился жалости и, подойдя к Сэму, перекинул его руку себе через плечо, желая поддержать.
Его участие было приятно, но беспомощность сильно выводила из себя.
- Я не умираю, не беспокойтесь, - пробормотал Сэм, и в его голосе послышались интонации упрямого ребенка. - Просто надо немного прийти в себя, сменить повязку…
- Поменьше бы вы сейчас говорили, молодой человек! - раздраженно ответил хозяин ранчо, который уже начал терять терпение. Однако вовсе не из-за упрямого парня, не желающего сидеть на месте, а из-за своих работников, которым уже следовало здесь появиться.
- Да какой дьявол их к себе в ад затащил? Где же они?! - воскликнул он.
Сэма совершенно не интересовало, какой дьявол и куда затащил работников ранчо. А вот Долорес и ее безопасность его очень даже интересовали. Пару секунд он соображал, как бы лучше задать Абернати вопрос о дочери, не вызвав подозрений, однако голова ответила на все усилия новой болью, и Сэм послал все уловки к тому же дьяволу, у которого, судя по всему, загостились помощники фермера.
- Мистер Абернати, - спросил Сэм, к тому времени добравшись вместе с ним до двери, - ваша дочь, Долорес, здесь? С ней всё в порядке?
Прямой вопрос несколько озадачил фермера.
- Откуда ты… знаешь про мою дочь? – нахмурился Питер, одарив Сэма таким пронзительным взглядом, будто уже жалел, что оставил свои вилы в сарае. - А, ты, наверное, один из ее ухажеров!
Ну всё, подумал Сэм, попался. Сейчас Абернати точно сбегает за вилами, загонит нерадивого воздыхателя своей дочери в угол - и допросит с пристрастием. Однако внезапно лицо фермера прояснилось.
- Тогда можешь не волноваться за мою дочку, с ней все в порядке, - заговорил он самым благодушным тоном, точно вопрос Сэма больше не тревожил его. - Она у меня художник. Поехала рисовать пейзажи.
К этому моменту они уже выбрались наружу, и фермер помог Сэму прислониться к стене сарая,
- Долорес очень любит лошадей, наблюдать за этими грациозными животными, - упоенно продолжал он рассказывать о дочери. - И их она тоже любит наносить на холст.
Теперь настала пора недоумевать Сэму. Сначала Абернати буквально сверлил его взглядом, а через пару секунд уже спокойно говорил о том, что Долорес поехала рисовать пейзажи и лошадей. И, кажется, его совершенно не волновало, откуда ночью в сарае взялся ее избитый ухажер. Это была какая-то странная, нелогичная смена настроения.
Но потом Сэм всё понял. Программа. В Абернати заключено несколько программ. Неожиданный вопрос озадачил фермера, пробудил в нем беспокойство. Но затем включился привычный скрипт - и Абернати начал говорить совершенно другое, не продолжая линию своего поведения.
Теперь паузы и невольные повторы фермера во вчерашнем разговоре обретали новый смысл: поведение по скрипту боролось с импровизацией. Но насколько импровизация преобладала? У Абернати? У самой Долорес?
“Откуда ты можешь знать, что мои чувства – реальны, что это не очередная программа?” - снова вспомнился сегодняшний сон.
Сэм замотал головой, опять споря с самим собой. Нет, поведение Долорес уже далеко от поведения заскриптованной машины. В этом она намного превосходила даже Умника. И в любом случае, даже если чувства Долорес явились всего лишь результатом особо искусной программы, за которой вдобавок последовал полный откат, ей нужна помощь. Его помощь. И он не оставит девушку в этом жутком месте.
Тут до его сознания наконец дошли остальные слова Абернати, и Сэм понял, что с оказанием помощи Долорес возникли небольшие проблемы. А именно - она вновь куда-то умчалась, а значит, подвергалась опасность в любой момент быть убитой гостями.
- Боже, эта женщина, кажется, хочет моей смерти, - простонал Сэм, не осознавая, что говорит вслух и Абернати может его услышать.
К счастью, фермер проигнорировал сказанное парнем. Он стоял, подняв голову вверх и вытирая пот со своего лба.
- Ух, такая жара стоит! Аж тело разъедает, - недовольно высказался старик, глядя на безоблачное небо с палящим солнцем.
Сэм не ответил ему, занятый своими невеселыми мыслями. Что ж ты будешь делать, ему вновь придется догонять Долорес! Как и вчера. Бесконечная гонка продолжалась. И где прикажешь искать эту неугомонную девушку? Где она рисует эти свои пейзажи? Только Эл мог указать точное ее местонахождение.
“Эл, почему ты не разбудил меня вовремя?! И где ты теперь?”
Сэм принялся лихорадочно оглядываться, ища свою кобылку, которую оставил у веранды. Разумеется, он ее не нашел, ведь техники начали “новый цикл”. Спасибо еще, что его из сарая не выкинули куда-нибудь в лес, как совершенно лишний элемент в композиции ранчо. Интересно, Абернати одолжит какого-нибудь из своих коней?
Для этого нужно выверять каждое свое слово, конфликт с родителем Долорес сейчас был очень некстати: и лошади не добудешь, и застрянешь здесь до ночи. Да и обещанная фермером медицинская помощь была не лишней. Сэм уже вполне мог стоять на ногах, мир перестал кружиться перед ним, но боль никуда не ушла, и еще не до конца исчезла противная слабость во всем теле. Да и перевязку сделать бы не помешало. А еще съесть хоть что-нибудь для поддержания сил. Иначе если он и доберется до Долорес, то просто хлопнется перед ней на землю. Хорош спаситель-то.
А фермер, не дождавшись реакции Сэма на свои слова о жаре, вновь повернулся к нему:
– Задам тебе вопрос. Если есть силы ответить, то скажи: как вы с Долорес познакомились, мне интересно?
Теперь было не время брякать, что взбредет в голову, на вопросы Абернати надо отвечать, и отвечать осторожно, чтобы не включить в нем какой-нибудь враждебный по отношению к ухажерам Долорес скрипт. Благо, несмотря на палящее солнце, снаружи воздух был намного свежее, чем внутри сарая, и голова начала соображать лучше.
- Меня зовут Рэйфом, и я - доктор, - Сэм решил ничего не изобретать, к тому же это было некрасиво - пользоваться тем, что Абернати не помнит его вчерашних слов. - Но я еще на досуге играю на гитаре, интересуюсь живописью. В Свитуотере мне рассказали о вашей дочери, о ее настоящем таланте художницы. Мне очень бы хотелось с ней познакомиться и, если она согласится, заказать портрет. Или какой-нибудь пейзаж. Я поехал на ранчо, где ее можно найти по вечерам, но в дороге на меня напали бандиты. Я добрался до сюда поздней ночью, весь избитый, без лошади. В доме не горели огни, все уже спали. Потому я и расположился на ночлег в вашем сарае, на сене. Прошу извинить меня за такое вторжение, мистер Абернати, но выбора, вы понимаете, у меня не было.
- Чертовы ублюдки! - выругался Абернати, услышав этот рассказ. – Никогда никого в покое не оставят. А теперь они еще и у нашего порога ошиваются и норовят ограбить нас, словно койоты, покушающиеся на курятник. Надеюсь, что наш благочестивый шериф с храбрыми парнями разберется с этими разбойниками.
Сказав это, Питер посмотрел в сторону гор, а затем, снова повернувшись к собеседнику, положил ему свою руку на плечо.
– Насчет сарая ты можешь не беспокоиться. И тебе вообще нужно было к нам в дом постучаться. И спал бы сейчас полностью подлатанным на мягкой кровати, - ухмыльнулся Питер и продолжил. – Послушай, а я даже не мог себе представить, что в городе ходят такие слухи о таланте моей дочери и что доктор решил ее навестить у меня на ранчо для заказа портрета. А я всегда считал, что Долорес наносит красоту природы на холст, не продавая никому свое искусство, ибо истинный художник свой талант не продаст, а подарит людям. Долорес у меня как раз из таких и… А! Ну, наконец-то! – воскликнул фермер, увидев приближающихся к сараю двух мужчин.
Парни, одетые в клетчатые рубашки, поверх которых были накинуты жилетки, галопом неслись к сеновалу, подгоняя своих гнедых лошадей небольшими толчками в бока зауженными и острыми каблуками своих ковбойских коричневых сапог. До сарая оставалось преодолеть небольшое расстояние, и ковбои сбавили темп своих коней. Постепенно аллюр рыси перешел на обычный шаг.
- Вы нас отвлекли от работы, мистер Абернати, - сказал один из парней, держа в руках свое лассо. - У вас что-то срочное?
- Да, Сэм, срочное, но ты можешь ехать обратно, - приказным тоном сказал Питер, обращаясь к всаднику. – Пока вы тут ехали, парень уже постепенно в себя пришел. Джозефф, ты примешь Рэйфа, - указал Питер на прислонившегося к стене смуглокожего парня. – Я помогу тебе его закинуть.
Когда Абернати обратился к первому из всадников, Сэм невольно повернул голову, услышав свое имя. Он всё никак не мог отучиться от этого, хотя всего лишь дважды во время скачков его называли именно так. Ему постоянно приходилось привыкать воспринимать себя другим человеком, отзываться на чужое имя. Но это было гораздо лучше, нежели взаправду начать ощущать себя тем, в роли кого он оказался, - и потерять себя. Подошедший Абернати помог ему взобраться на лошадь своего работника, которого, как понял Сэм, звали Джозеффом.
- Скачи к моему дому, а я подойду к вам. Только аккуратнее, чтобы гость наш не выпал и не был затоптан! – велел ему фермер.
- Да, сэр, - кивнул мужчина.
Он уже тронул поводья, направляя коня к особняку, когда вдруг в голове у Сэма раздался звоночек: рюкзак же остался на сеновале!
- Мистер Абернати! - он развернулся так стремительно, что едва не свалился с лошади. Хорошо, что Джозефф успел ее придержать. - Пожалуйста, прихватите из сарая мой рюкзак! Я про него совсем забыл, а там кое-какие вещи и… моя гитара! Она мне очень дорога.
Последняя фраза вырвалась совершенно неожиданно. Безусловно, Сэм не хотел разбазаривать имущество Рэйфа, но сейчас вдруг ощутил, что никак не может потерять эту гитару, она была ему очень дорога, потому что…
И здесь в памяти был провал. Рэйф это знал, но не Сэм. Пытаться вспомнить было затеей заведомо напрасной - чужая память врывалась в сознание такими вот неожиданными всплесками, вне зависимости от воли и желания Сэма. Оставалось ждать, когда будет следующий.
Конечно, в рюкзаке были еще краски и кисти, принадлежавшие Долорес. Спасенные из параллельного Свитуотера, уцелевшие при пожаре, перенесенные в прошлое, возвращенные оттуда же. У них была богатая история, они уже были не просто красками, а неким символом воссоединения.
Хотя ключевое слово, наверное, “были”. Долорес их уже не узнает. Но непонятно зачем Сэм хотел бы их сохранить.
Абернати несколько раз кивнул на эту просьбу и, не торопясь, вернулся в сарай. Подойдя к тому месту, где лежал парень, Питер обнаружил там высовывающийся из сена небольшой черный футляр и помятый полуоткрытый рюкзак. Застегнув замок, Абернати одной рукой взял сумку за лямки, а другой поднял футляр. Выйдя из сарая, он закинул рюкзак на плечо, набрал в ковш воды из бочки и осушил его. Затем направился к своему дому.
Тем временем Джозефф успешно довез Сэма до веранды особняка Абернати. Там их ждала немолодая черноволосая женщина, одетая в синее длинное платье сложного покроя с многочисленными рюшами и оборками. Она подбежала, придерживая его, к парням и заговорила с сильным ирландским акцентом:
- Джозефф, что стряслось?
- Лучше, Мария, помоги-ка мне снять с лошади этого бедолагу, - сказал Джо, помогая Сэму спешиться. Чуть поморщившись, тот соскользнул с лошади и несколько неряшливо приземлился на ноги.
- Ты как, в порядке? – поинтересовался Джозефф, и в ответ получил легкий кивок. – Ладно, это здорово, - Джо повернулся к Марии, - Паренек, как рассказал мне Марти, был избит бандитами прошлой ночью. Господин Абернати обнаружил его в стоге сена у себя в сарае.
- О, Боже! – воскликнула ирландка, бросившись осматривать пациента. – Болит голова?
- Совсем немного... - начал было Сэм, но его прервали:
- Сильные ушибы, как погляжу. Отёк еще никак не прошел…
- Да не тараторь ты, женщина, - сказал Джозефф. – Сейчас доведем его до крыльца, расположим его на скамье и будешь его осматривать.
- Я за компрессом! – нервно произнесла эмоциональная Мария и побежала в дом, позабыв о своем волочащемся по земле платье.
- Эй! Куда ты… - не успел договорить Джо, как женщина уже забежала в дом и закрыла за собой дверь. - Черт бы побрал эту бабу!
Повернувшись к Сэму, Джозефф закинул его руку за свою шею, чтобы помочь добраться до скамейки. Расположив парня на лавке, он устало выдохнул.
- Что, бездельник, перетрудился? – сказал подошедший к работнику хозяин ранчо. – Ну, как ты, Рэйф? – спросил Абернати у парня, протягивая ему рюкзак.
Сэм помедлил, прежде чем ответить на вопрос. И вовсе не потому, что вдруг почувствовал себя хуже, поскольку, спешиваясь, неудачно натолкнулся больными ребрами на седло. Дело в том, что суматошный лекарь внушал Сэму некоторые опасения. Конечно, некоторая медицинская помощь ему была необходима, но эта Мария, по всей видимости, хотела обложить его с ног до головы компрессами, перевязать ему всё, мало-малость похожее на порезы и ссадины, - и вдобавок прикрутить веревкой к кровати, чтобы не сбежал и не подверг свое здоровье риску.
Пусть женщина тоже была роботом, программу в нее заложили очень даже умело. Сэм не раз встречал похожих на нее особ, желающих вылечить пациента во что бы то ни стало. Даже против его желания. И объяснить им, что на самом деле всё не так уж плохо, очень и очень непросто. Кажется, пора было понемногу готовить почву для своего отбытия с ранчо.
И для начала следовало поговорить с хозяином, уверив его в том, что неожиданный гость пусть и находится в побитом состоянии, но отнюдь не собирается ложиться и умирать.
- Спасибо, - боясь, что пауза затянется, и окружающие не так ее истолкуют, Сэм поспешил улыбнуться. правда, улыбка едва не превратилась в гримасу - давала о себе знать припухшая губа.
Он принял из руки Абернати рюкзак, поставил его на пол веранды и принялся рыться в нем в поисках чистой рубашки. Как выяснилось, вчера он так и не надел ее, проспав всю ночь в одной куртке. Впрочем, это было к лучшему: сейчас, после обработки ран, гораздо приятнее будет надеть на себя свежую одежду. Однако отыскать рубашку оказалось не так-то просто - ведь не он же складывал эти вещи в рюкзак, а Рэйф явно не отличался большой аккуратностью.
- Я смотрю, меня собрались всерьез лечить? - Сэм кивнул в сторону двери, где скрылась Мария. - Уверяю вас, мистер Абернати, всё, что требуется мне - это небольшая перевязка. И, если есть возможность, смазать синяки на груди и спине какой-нибудь рассасывающей отеки мазью. Вот это, - он указал на свой фингал под глазом и припухшую губу, - пройдет само. А голова уже совсем не кружится, судя по симптомам, я отделался ушибом, а не сотрясением.
Умнику Сэм доверял, компьютер не стал бы ему лгать. Он этого попросту не умел. Впрочем, умение недоговаривать тоже можно посчитать ложью.
Найдя наконец слегка помятую рубашку, Сэм начал раздеваться до пояса. Поморщившись, он стянул с себя порванную, окровавленную на плече куртку. Кажется, он начал понимать, почему посетители парка ходят со следами крови на одежде. Вот только принадлежала ли кровь на куртке человека в черном ему? Или же ее оставила несчастная жертва?
Размышления об этом следовало оставить на потом, сейчас важно было придумать причину, по которой ему нужно как можно скорее отправиться в город.
Просто поймите, мне уже пора возвращаться в Свитуотер, - проговорил Сэм. - Там меня ждет…
Что бы придумать? Долорес не может его ждать, она теперь и знать о нем ничего не знает. У Маркуса свои дела, его ищут разве что Хот-Дог и Убе. Но неожиданно слова пришли сами.
- Меня ждет одна девушка, моя подруга. Ее зовут Кармен. Она очень красивая, мы давно встречаемся, но я всё не решаюсь сделать ей предложение… Она фото… - он запнулся, но быстро нашелся: - Она натурщица, позирует художникам, я с ней познакомился на одной из выставок живописи. Кармен приехала сюда со мной, но задержалась в городе. Я понятия не имел, что здесь так опасно, и должен вернуться как можно скорее и предупредить ее, чтобы мы держались вместе. Я не перенесу, если с ней что-нибудь случится, потому задерживаться здесь не могу, мистер Абернати.
Сказав всё это, Сэм замер и невольно поднес руку к губам. Боже мой, что он только что наговорил? Это не было с ходу сочиненной ложью, он буквально видел перед глазами эту Кармен - ослепительную брюнетку в слегка откровенном наряде, кокетливо смотревшую на него.
Или не на него? Да, конечно же, не на него. На Рэйфа.
- Ты это, Рэйфи, – снова послышался в голове сочувствующий голос Хот-Дога, – не думай о Кармине, пусть ее. Она тебя не заслуживает, еще пожалеет, что ушла.
Вот оно! Кармина - более ласковый вариант имени Кармен. Это не его подруга, это девушка Рэйфа, почему-то бросившая его. Вместо Сэма сейчас говорил тот человек, в теле которого он пребывал. Такое редко, но случалось - избыточное влияние чужой личности, путаница в воспоминаниях, навязывание чужой воли. Один раз Сэм и вовсе превратился в марионетку, ведомую другим сознанием.
“Только этого для полного счастья мне сейчас и недостает! Видимо, вчерашний удар по голове всё же не прошел даром. Рэйф начал на меня влиять. Только бы это не зашло слишком далеко…” - невесело думал Сэм, разматывая себе повязку на плече.
К счастью, рана выглядела вполне неплохо. Заживет помаленьку.
А между тем его слова сильно озадачили находящихся перед ним андроидов. Абернати с Джо переглянулись, когда речь зашла о неизвестной натурщице. Хозяин ранчо вообще на какое-то время растерялся и не мог ничего сказать, прерываясь и не выговаривая полностью слова. Если бы Сэм мог прочитать его мысли, то увидел бы примерно следующее: “Кто эта Кармен? Что за натурщица? Рэйф ведь собирался повидаться с Долорес, зачем ему резко менять свои планы и идти к некоей Кармен? Почему он сам отреагировал так, будто не хотел упоминать о ней?”
- Юноша, судя по всему, сам не может разобраться, какую творческую личность хочет посетить в первую очередь, – наконец нервно рассмеялся Абернати. – То к моей дочке за портретом, то теперь ты говоришь про свою девушку, о которой ты ничего не рассказывал до этого. Я рад твоему счастью и надеюсь, что твоя Кармен проживет с тобой долгие годы, - успокоившись, искренне сказал Питер.
“Спасибо, но, надеюсь, Кармен будет жить долгие годы с Рэйфом, а не со мной”, - мысленно ответил Сэм Абернати.
Не надо ему чужих невест, чужих любимых, чужих жен. Женщин, которые, сами того не зная, совершают невольную измену - и он тому причиной. Женщин, которые, целуя его, видят перед собой другого. И с которыми ему никогда не суждено быть вместе.
Хватит. Один раз… что было один раз? Сэм помнил многие из своих скачков, но сейчас вновь ощутил перед собой стену. Как тогда, во сне. Видно, то перемещение чем-то сильно было важно для него, раз он всё забыл. Странно, что, находясь здесь, он всё еще помнил Донну. Хотя почему странно? Их история подошла к концу - и больше не мешала ему быть странствующим рыцарем. Вот только от этого становилось как-то горько.
Нарушив невеселые размышления Сэма, на веранду вышла служанка-ирландка с глубокой тарелкой, наполненной водой, в которой плавала небольшая тряпка, и небольшой сумкой. Она подошла к нему и принялась обрабатывать ссадины. Лечение не продолжалось долго, а все нужные ингредиенты у Марии были под рукой. Она наложила на головной ушиб обернутый в марлю измельченный подорожник, обтерла намоченной прохладной водой тряпкой торс Сэма и начала натирать мазями синяки и ушибленные места.
Чтобы не думать ни о своей жене - бывшей жене, следовало добавить, - ни о загадочной невесте Рэйфа, он принялся наблюдать за разговором Абернати и его работника Джозеффа.
- Джо, садись на свою лошадь и скачи в конюшню. Приведи мне Астона, пока парень отдыхает.
- Хорошо, я понял, - кивнул Джозефф и, запрыгнув на свою лошадь, помчался по дороге в сторону сарая.
Неужели повезет и Абернати сам даст коня? Было бы просто замечательно. Похоже, фермер хоть и удивился, что у ухажера его дочери оказалась невеста, но быстро позабыл об этом моменте. Нехорошо пользоваться этой особенностью андроидов, но что Сэм мог поделать? Разве объяснишь Абернати о сосуществовании двух сознаний в одном теле? Хотя… андроиды могли бы понять это лучше всего. Два сознания как две программы, как две личности. Иногда уживающиеся мирно, иногда ведущие между собой настоящую войну. Очень бы хотелось, чтобы в этот раз...
Не успел Сэм довести до конца эту мысль, как вдруг ощутил тоску, чувство одиночества, ощущение, что его бросили, что предали его доверие. Ему пришлось вцепиться пальцами в перила веранды, чтобы хоть как-то унять душевную боль. К счастью, Мария списала это на боль физическую, вполне объяснимую в его состоянии.
Но он-то знал, что это не так. Вот только не мог понять, откуда проистекает это чувство. Кто мог его бросить, кто его предал?
Женщина. Очень близкая женщина.
Он отчаянно любил ее. И так же люто ненавидел. Хотел всё ей простить - и в то же время желал сделать больно, очень больно, чтобы она испытала то же, что и он.
- Зачем ты так со мной… - он говорил это одними губами, не издавая ни звука.
- ...Вот, в принципе, и всё. Немного перебрала с бинтами, - донесся откуда-то из другого мира голос с характерным ирландским акцентом.
Чувство тоски исчезло так же внезапно, как и появилось. Сэм ощутил, что сидит на веранде, обдуваемый чуть слабым утренним ветерком, который слегка щекочет обнаженную кожу. На плече у него красуется новая повязка, обмотаны ребра, на голове - еще один бинт. Пока он пребывал незнамо где, Мария закончила лечить его.
И даже не залечила.
- Сиди и отдыхай на свежем воздухе, - сказала Сэму ирландка и ушла обратно в дом, забрав посуду с остальными вещами.
Спасибо вам большое, Мария! - успел крикнуть он вслед женщине, и в этот момент к нему подошел Абернати.
- Я тебя не стану задерживать, парень, - сказал Питер, присев рядом на скамейку. – Ты торопишься, но без лошади далеко не уйдешь. Тем более, здесь невдалеке бродят бандиты, и ты сам это помнишь. Так что, посиди пока, восстанавливай свои силы.
Возможно, совет фермера был разумным. Да только Сэм ощущал себя, как на иголках. Он беспокоился за Долорес, которую мог обидеть в городе любой из гостей. Также тревожили внезапно врывающиеся в его чувства чужие эмоции. Всё это не располагало к душевной беседе, хотя Абернати был Сэму очень симпатичен и в другое время разговор с ним доставил бы одно удовольствие. И неважно, что фермер был роботом.
Занятый тем, как бы поинтересоваться у Абернати, а не предназначался ли некий Астон ему, Сэм не услышал, как открывается дверь оптической камеры.
- Досталось тебе вчера, Сэм, - раздался за спиной голос Эла. - Но шрамы украшают мужчину. Делают более привлекательным в глазах женщин.
Сэм весь передернулся от неожиданности. За столько лет пора бы уже к этому привыкнуть, но Элу вечно удавалось застать его врасплох. Когда-нибудь это точно закончится инфарктом.
- Что с тобой, парень? - спросил Абернати, увидев, как его собеседник вздрогнул. - Видно, на солнце перегрелся.
- Просто ребра еще побаливают, - ответил Сэм и, глянув через плечо, увидел своего друга, дожидающегося его с неизменной сигарой в одной руке и пультом в другой.
- Пойдем куда-нибудь поговорим, Сэм, а то мистер Абернати решит, что ты тронулся умом и оставит тебя отлеживаться здесь до вечера.
Ну, где они с Элом могли еще поговорить? Известно где.
- Мистер Абернати, извините, мне нужно… вы не могли бы подсказать, где у вас…
- Туалет? Зайди в дом, а дальше прямо по коридору пройдешь и наткнешься на дверь, - объяснил Питер.
Получив такие точные указания, Сэм отправился внутрь, на ходу натягивая на себя свежую рубашку. Из кухни так приятно пахло жареными блинами, что он едва не застонал - настолько сильно хотелось есть. Но напрашиваться на завтрак было и вовсе верхом бестактности, к тому же это была еще одна задержка. Нет, лучше перекусить в Свитуотере. А потому, сглотнув слюну, Сэм несчастно вздохнул и продолжил свой путь к туалету - по совместительству месту своих частых бесед с другом-голограммой.
- Эл, какого черта ты меня не разбудил? - накинулся он на друга, едва закрыв за собой дверь. - Долорес опять куда-то убежала!
- Не куда-то, а в Свитуотер, - уточнил Эл, принявшись нажимать кнопки на пульте. - В данный момент она почти уже туда приехала. По расчетам Умника, будет там минут через 10-15.
- Замечательно! Она там, а я - здесь.
- Если ты беспокоишься о ней, то Умник утверждает, что вероятность всего лишь 70%, что на нее нападет кто-нибудь утром. Гости или еще не приехали, или отсыпаются.
- Да, эти оставшиеся 30%, конечно же, очень меня успокаивают, - иронично заметил Сэм. - Я ведь мог бы сопровождать ее! С ее отцом я очень даже неплохо поладил.
- Ну извини, я проспал, - Эл развел руками. - Между прочим, мы с Умником всю ночь шатались по центру и пытались добыть как можно больше информации. Собрали не так много, как хотелось бы. Вот если бы удалось подключиться к их компьютерам… но голограмме это не под силу.
Тут только Сэм внимательно глянул на Эла и понял, что друг выглядит не лучшим образом. Глаза красные, лицо заспанное, волосы торчат во все стороны. Эл даже побриться либо не успел, либо забыл.
- Прости, не хотел обидеть, - пробормотал Сэм. Эл кивнул ему - дескать, принято. - А что вам удалось узнать?
- Рассказывать в деталях долго, это как-нибудь попозже. Но проблема больше, чем мы могли себе представить. Это не сотни андроидов, речь идет о тысячах! Тех, которые уже в парке под надзором техников. Те, которые ремонтируются после того, как гости с ними развлеклись. Те, которых уже создали и настраивают. А конвейер работает без остановки. И ко всем ним отношение исключительно одно - потребительское. Я заметил несколько сентиментальных техников-настройщиков, сопереживающих машинам. Но это капли среди целого моря. Изменить мировоззрение людей нереально.
- Как и перенести роботов куда-нибудь в прошлое, - согласился Сэм, вспомнив свой сон. - А ведь люди и понятия не имеют, какую бомбу замедленного действия закладывают себе. Долорес уже самоосознает себя. Сколько еще таких? Когда-то их будет много, они составят критическую массу и…
- Возьмут власть в парке в свои руки, - подхватил мысль Эл. - А так как люди ничему хорошему их не научили, то последствия предсказать не так уж и сложно.
- В общем, в этот раз мне предстоит спасти тысячи несчастных роботов, истязаемых людьми, - подытожил Сэм. - И людей будущего, которые роют себе яму. А еще понять, что по-настоящему нужно одной девушке, в которую я влюблен, но которая при встрече даже меня не узнает. А увидев эти отметины, - он указал на свое лицо, - вообще будет стараться держаться подальше.
Эл сделал затяжку и ответил в своей излюбленной манере:
- А никто и не говорил, что будет легко.
Сэм невесело усмехнулся.
- Тот бармен предупреждал, что более того - с каждым новым скачком будет всё труднее и труднее. Но это перемещение превзошло все мои ожидания. Я понятия даже не имею, с чего начать. Что говорит Умник?
- Как всегда, ноет о том, что мало информации. Но советует тебе начать искать других самоосознающих андроидов, - Эл снова принялся нажимать кнопки. - И еще вероятность 80%, что тебе поможет… поможет… да что такое с ним опять, - он встряхнул пульт, вызвав волну обиженного писка. - Будто тоже не выспался. Вот, наконец-то! Тебе поможет Маркус.
- Маркус? - Сэм удивленно посмотрел на Эла.
- А что здесь такого? Он твой друг, вы с ним уже побывали в переделке.
- Это я побывал, но не Рэйф.
- Тогда тебе придется ему открыться. Умник дает вероятность 99%, что при тактильном контакте аура Рэйфа спадет и он увидит твое настоящее лицо.
- Это рискованно, - Сэм покачал головой. - Маркус - хороший парень, мне не хотелось бы ему врать, а раскрывать данные о квантовом скачке опасно.
- Но без союзников тебе в этом деле тоже никак.
Эл был прав. В этом парке Маркус, пожалуй, был единственным человеком, который мог бы помочь. Но возникало множество вопросов - знает ли майор о роботах или пребывает в таком же неведении, как и Сэм до прошлого вечера? И, узнав, захочет ли помогать им? Может, у него масса других дел? Но если не попробовать - никогда и не узнаешь.
- Значит, мне в любом случае нужно в Свитуотер, - сказал Сэм. - Найти там Маркуса и поговорить с ним. И найти Долорес. Попытаться снова познакомиться с ней и… - он попробовал провести рукой по голове, но наткнулся на бинт и поморщился, задев ушиб. - И когда она снова станет доверять мне, постараться объяснить ситуацию. Боже, Эл, бедная девочка! Узнать, что она - робот. Что над ней издевались десятки лет. А я ведь буду вынужден рассказать ей всё это, чтобы начать операцию по спасению подобных ей. Почему я пытаюсь помочь ей - но постоянно делаю больно?
- Может, со временем она поймет, что иногда боль неизбежна, а вовсе не означает злого намерения, - Эл вздохнул. - Хотя мой опыт с пятью женами доказывает обратное. Долорес любит тебя, так что должна понять.
- Поправка - любила. Она же ничего не помнит, - признаваться в этом было больно, но Сэм привык быть реалистом.
- Знаем мы эти ваши потери памяти, - съязвил Эл. - Ты не мог вспомнить даже свою фамилию, но как только увидел юную Донну, тебя сразу переклинило.
- Мы не знаем, насколько Долорес продвинулась в своем самоосознании, насколько удерживаются где-то в глубинах ее памяти события, связанные с сильными эмоциями.
- Вот пока не знаешь - и говорить не о чем. И накручивать себе - тоже.
Сэм не накручивал. Говоря всё это, где-то в глубине души он надеялся, что это всё не так, что у Долорес остались какие-то обрывки памяти о капитане Сэме Бекетте, о связавшем их чувстве. Но лучше было приготовиться к худшему.
“Она забыла тебя, уже забыла. И никогда не любила, ты это прекрасно знаешь. Хватит быть идиотом, она тобой только пользовалась”, - раздалась в голове чужая, холодная мысль.
- ...Сэм, ты слышишь меня?
- А, что?
Снова провал, и снова чужие эмоции. Это начинало настораживать.
- Я говорю о том, что из-за стирания памяти частично слетели мои настройки на Долорес. Я могу отслеживать ее перемещения, но зрительный и голосовой контакт с ней крайне слаб. Ну, как было с тобой в сумасшедшем доме.
- Сумасшедшем доме… - Сэм задумался, силясь вспомнить.
- Неудивительно, что тебе хочется забыть тот скачок. Из-за сеанса электрошока ты потерял свою личность, и на первый план стали выходить прожитые тобой жизни. Моя настройка на тебя постоянно сбивалась, мы теряли контакт.
Сэм вздохнул. Теперь он вспомнил.
- Умник высказала предположение, что стирание памяти у Долорес привело к идентичному эффекту. Ведь она лишь на какую-то часть осталась собой, - продолжил Эл.
- Тогда не надо пугать девушку. Мало того, что видит призрака, так еще и призрака, тающего, словно туман. Если теория Умника верна, то с восстановлением памяти Долорес вы возобновите контакт. А до тех пор связывайся с ней только в крайнем случае, если ей будет грозить опасность.
- Я тоже так подумал, Сэм. К слову, не пора ли тебе возвращаться, пока добрый фермер не решил, что ты здесь потерял сознание?
Да, пожалуй, пора. Сэм чувствовал себя на порядок лучше после перевязки и пребывания на свежем воздухе. Голова еще побаливала, ломило спину. Но это не помешает ему отправиться в Свитуотер.
- Тебе бы отдохнуть не мешало, Эл, - Сэм взглянул на друга.
- Вот доскачешь до своей беглянки - и с чистой совестью пойду спать. Тина обещала сделать мне расслабляющий массаж, - лицо Эла сделалось мечтательным.
Сэм впервые с вчерашнего вечера улыбнулся - открыто, искренне, тепло. Всё-таки Эл был замечательным другом. Возможно, следовало ему рассказать о внезапно начавшемся влиянии личности Рэйфа, попросить посоветоваться с Вербиной Биггз. Но Сэм решил не беспокоить друга. Пока эти чужие мысли были кратковременным явлением, а дел было и так полно.
- Тогда до встречи, Эл!
Вернуться на веранду не составило труда, Сэм уже мог идти, не шатаясь из стороны в сторону. Абернати все это время спокойно сидел на скамейке и смотрел в сторону сарая. Теперь внимание старика переключилось на вернувшегося из дома гостя.
- Мистер Абернати, я уже чувствую себя значительно лучше. Я мог бы попросить у вас коня? - обратился он к фермеру. - Только скажите, как мне потом его вам вернуть?
- Присядь пока. За конем я уже Джозеффа послал, он уже скоро прибудет, - ответил Сэму Абернати. - А насчет возврата лошади не переживай. Ты ведь Долорес сегодня увидишь, не так ли? Или она коня приведет, или вместе приедете. Только вернитесь к вечеру, - нахмурившись, сказал Питер.
Тем временем к особняку подъезжал всадник, который вел за узду гнедого жеребца.
- Джо, ты привел не того коня, - с беспокойством сказал Питер. - Что случилось с Астоном?
- Ха, работает ваш конь, господин. Можете не беспокоиться, - успокоил Джозефф Питера, спрыгнув на землю. Он подвел лошадей к питьевому ведру и оставил их утолять жажду. - Единственным свободным в конюшне был только Бонапарт, поэтому мне пришлось его привести к вам.
- Для прогулки и Бонапарт сойдет, - удовлетворенно кивнул владелец ранчо и повернулся к Сэму.
- Несмотря на свой небольшой размер по сравнению с остальными моими жеребцами, Бонапарт в своей силе никому из своих сородичей не уступает, - гордо сказал Абернати, погладив гриву пьющего воду коня. - Очень сильный конь. Бывает, капризничает, но это по большей части от самого всадника зависит. Да, еще он очень любит морковь, поэтому, когда прибудешь в город, прикупи ему пучок.
- Он настоящий красавец! - кивнул Сэм, с восхищением разглядывая коня. - Я непременно угощу его, не беспокойтесь.
Спустившись с веранды, он тоже потрепал Бонапарта по крутой шее, знакомясь. Конь в ответ чуть повернул к нему голову, всхрапнул, будто здороваясь, а затем снова вернулся к ведру. Кажется, контакт был налажен.
Давая ему спокойно допить воду, Сэм вернулся на веранду за вещами. Убирая в рюкзак футляр с гитарой, он ласково провел по нему рукой, будто приветствуя старого друга, и только спустя пару мгновений осознал, что это было чужое действие - опять в нем проявился Рэйф. После небольшого колебания Сэм таки накинул на себя перепачканную кровью куртку, решив поискать замену в Свитуотере. Вряд ли по дороге туда кто-нибудь заинтересуется его внешним видом, а перед самым въездом в город ее можно будет снять. Сэм не хотел лишних вопросов от жителей, и уж тем более не желал напугать Долорес.
Он как раз запихивал рюкзак в одну из седельных сумок, когда Питер подошел к нему и протянул руку для рукопожатия.
- Желаю тебе удачи и чтобы к своей любимой до города добрался без ушибов, - с усмешкой сказал старик. - Больше не буду тебя задерживать. Запрыгивай в седло!
Сэм крепко пожал протянутую ему руку.
- Спасибо вам за всё, Питер! Вы хороший человек.
Это не было иронией или издевкой. Пусть Абернати и был роботом с набором команд, но он вел себя человечнее, чем те вчерашние ублюдки, которые безжалостно перебили всех обитателей ранчо. Конечно, можно было поспорить, что всё дело в “добром коде”, что стоило изменить его на “злой” - и фермер спокойно убил бы своего нежданного гостя. Такого варианта, к сожалению, нельзя было исключать. Сэм был ученым, был программистом, сделавшим Умника и прописавшим ему целую серию кодов. Но если Абернати однажды начнет самоосознавать себя, кто знает, не вспомнятся ли ему эти искренние слова благодарности от человека, внеся свой вклад в формирование будущей личности? Личности, строящейся уже не по программам.
Джозефф тем временем помог Сэму забраться на лошадь. Не то чтобы последний не мог сделать этого самостоятельно, но к нему не так часто относились с таким участием и заботой, чтобы отказываться от этого.
- Надеюсь, с оружием у тебя проблем не будет? - поинтересовался Абернати.
- Нет, у меня есть с собой револьвер, - Сэм похлопал по кобуре. - И запас патронов в рюкзаке.
Вообще, не мешало бы перезарядить свой кольт. Сэм даже не помнил, сколько у него еще осталось выстрелов. Против всякой шпаны человеческого типа огнестрельное оружие, выданное парком, было бесполезно. Но, возможно, по дороге встретятся бандиты вроде прихвостней Уайатта. Они, судя по всему, тоже были андроидами, только отыгрывающими роль злодеев.
Признаться, теперь Сэм не хотел стрелять даже в них. Но если придется, то лучше держать оружие заряженным. Так, сидя на лошади, он и перезарядил свой револьвер, поставил на предохранитель и убрал в кобуру.
Теперь можно отправляться в город - за Маркусом и Долорес.
- До встречи, Питер! - помахал рукой Сэм, выезжая со двора.
Может, и не следовало этого говорить, ведь он не знал, как скоро вернется сюда - и будет ли к его возвращению фермер помнить его. Если Глен с приятелями или подобные ему устроят новый бандитский налет вечером, то последует полный откат для всех жителей ранчо. Но после долгих лет, проведенных в череде квантовых скачков, Сэм уже привык прощаться, не ожидая возвращения.
И всё-таки в глубине души всегда надеялся на новую встречу.
Вскоре одинокий всадник уже ехал по направлению к Свитуотеру, оставив ранчо за спиной.
__________________
Oh boy...
Ответить с цитированием
  #820  
Старый 01.04.2018, 19:49
Аватар для Nataly de Kelus
Nataly de Kelus Nataly de Kelus вне форума
Участник ТК
 
Регистрация: 13.05.2012
Адрес: Минск
Сообщений: 1,341
Репутация: 763763763763763763763
По умолчанию Re: Готический особняк

Профессор хмыкнул, заканчивая пристройку и завершая последние штрихи - такие, как подключение новой ванной к общей канализации. Шустрый малый попался.
- Вы ничего не знаете о тех, с кем Вам придется иметь дело. Не отвечайте прямо сейчас, сначала присмотритесь к другим студентам и подумайте над этим хорошенько. Если все-таки захотите с ними заниматься - поговорим об этом через пару дней. Думаю, некоторые из них смогут Вас удивить.
А избранные из этих некоторых частенько удивляли и самого зельевара. У них сложилась традиционная игра - отпрыски старых знакомых шкодят, влипают в истории, проводят подпольные эксперименты и враждуют друг с другом, Северус то и дело мелькает рядом с ними карающим черным плащом.. Знакомая история, если бы не одно но - теперешние шкодники души в нем не чают, хотя охотно подыгрывают, прилюдно пугаясь мрачного профессора. Но, стоит им встретить его в коридорах тет-а-тет, они расплываются в широченных улыбках и чуть ли не обниматься кидаются. Зельевар тепло улыбнулся. Он тоже их любит. Всех их. Но ох, как намучается с этими разновозрастными сорванцами новый обитатель школы!

_________________________________________

Призрак, наткнувшись на этакую отповедь, остановился и замерцал, будто в нерешительности. Затем в такт мерцанию стал издавать какие-то ухающие звуки - по нарастающей громкости. И, наконец, басовито расхохотался. Смех охватил его целиком, мотая брутального призрака от стены к стене. Цепи звенели, сталкиваясь с призраками окружающих предметов, и создавали еще больше шума...
Отсмеявшись, Барон вытер призрачным рукавом призрачные слезы, взглянул на ламию, хотел что-то сказать, но только снова заухал. Вытерев глаза повторно, он просто приглашающе махнул рукой и продолжил путь наверх. Через несколько минут он смог поделиться тем, что его так насмешило:
- Кровавая Оксиуранус, это ж надо!
И смех снова пробрал его.
Так они и выбрались в холл. Все еще похахатывающий Барон осмотрелся, завел руку за голову, звякнул цепью и почесал затылок.
- Где-то мы не туда свернули. Хы-хы-хы. Отсюда дорогу найдешь?
__________________
Если здесь нет виноватых, я возьму вину на себя.
Сопротивление воздуха, скажем, бывает совсем неважным для тела с маленькой массой -
И я исчезаю на самом деле, стоя в молочном отделе, из очереди у кассы,
Как стрижи. (с) Серебряная Свадьба


Полезные ссылки
Спойлер:

Персонажи Готического Особняка
Все в мире - фигня, и только этот форум вечен. Поэтому:
Вырезать аудиокусочек из ролика ютуба
Кускоритель!))) (c) Sandrin
Земля - крестьянам! Заводы - рабочим! Внешний мир - экстравертам! (с)ууу
Ответить с цитированием
Ответ


Здесь присутствуют: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)
 
Опции темы

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 14:05. Часовой пояс GMT +3.


Powered by vBulletin® Version 3.8.4
Copyright ©2000 - 2018, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Gothic Game Online World - GothicGame.pw